Разглядев рядом на полу сброшенное одеяло, Маджайра утянула его под кровать и наспех соорудила себе новое платье. Примерно тогда, когда она закончила возиться в тесноте с неуступчивой тканью, драка завершилась.
В тишине палатки стало слышно лишь тяжёлое, сбивчивое дыхание и то ли смех, то ли повизгивание. Понять, что это за хлюпающие звуки, она так и не смогла, а лезть к мужчинам в голову не захотела.
Хватит с неё! Пусть теперь разбираются сами!
— З’ивой…
— А ты хотел, чтобы мёртвый? Не дождёшься! — огрызнулся Демион. — Вперёд меня сам сдохнешь.
— З’ивой.
Глубокое удовлетворение в голосе Зюджеса раздражало. Видимо, не только Маджайру, потому что Демион тут же огрызнулся:
— Побит, но доволен? Хмм… Да ты никак записался в ряды гаурусских безумцев, находящих изощрённое удовольствие в боли?
— З’ивой. Ты з’ивой. Бол’се нис’е’хо и не… на’то.
Палатку озарило малиновым светом. Крохотный магический огонёк сорвался у Демиона с пальца и завис над головой.
— Так! Рот открой! Раз, два… восемь, девять. Минус одиннадцать зубов. Что-то многовато.
— Ты с’ бил’ лю’пя.
В холодном малиновом свете лицо Зюджеса казалось одним сплошным чёрным синяком. Разбитые губы опухли и кровоточили. Щёки вздулись. Нос был свихнут набок. По шее вниз ручьями текла свежая кровь.
Он сидел, тяжело оперевшись спиной о сундук, и улыбался полубеззубым ртом.
Второй раз за этот короткий вечер от его улыбки у Маджайры по спине пробежал холодок.
— Сейчас немного тебя подлатаю, расскажешь, зачем всё это устроил, — произнёс Демион сурово, а следом зашарил руками по полу в поисках выбитых зубов.
Маджайра отступила в тень. Если Демион найдёт её раньше, чем починит Зюджесу зубы, то объясняться с ним придётся уже ей.
Так что она сидела тише воды ниже травы и, стараясь даже дышать через раз, завороженно следила за неторопливой работой целителя.
Сначала в опустевшей лунке десны Демион сплетал нечто вроде корзинки или гнезда из магических нитей, затем сажал внутрь зуб и вращивал его в тело с помощью магии заново.
Формируя гнездо из нитей, его пальцы двигались ловко и быстро. На каждый зуб выходило не больше пары минут. Чувствовалось, что Демион проделывал подобную операцию не в первый раз и уже приноровился к этому делу.
Наблюдая за ним, Маджайра вспомнила отца, который в детстве исцелял её царапины, шишки и синяки, потому что «кожа девочки должна быть нежной и бархатистой, как персик». Ради тех нескольких минут, когда он сажал её себе на колени, приобнимал одной рукой и что-то рассказывал своим глубоким ласковым голосом, она покорила не одно дерево в погибшем императорском саду.
Сейчас даже такое светлое воспоминание было окрашено горечью. Это маленькой она ничего не понимала. А когда выросла…
Как-то разом осознала, что была ему не нужна.
— Думаю, теперь самое время поговорить, — холодно произнёс Демион, закончив работу.
Маджайра пожалела, что он сейчас находится к ней спиной. Ей хотелось видеть его глаза. Поймать в них то особенное выражение, которое наверняка было у неё самой, когда на восходе солнца из алой зори выросла морнийская армия с Талианом во главе.
Этот ужас и экстаз, слившиеся вместе при мысли, что рядом есть человек, кто ради тебя действительно способен на всё.
— Ты умирал, — тихо произнёс Зюджес, на этот раз без шепелявенья и сипов. — Я это увидел и испугался. Другие нэвии уже набились в палатку как селёдки в бочку. Каждый мечтал урвать свой кусок от растерянного и беззащитного новичка.
— Испугался? — Демион фыркнул. — Ты ври, да не завирайся. Видел я твой испуг!
Зюджес пропустил его реплику мимо ушей.
— Единственный шанс вырвать тебя из лап смерти был в том, чтобы разозлить. Заставить вернуться! Пусть и ради того, чтобы набить мне морду… — прикрыв глаза, Зюджес расслабленно улыбнулся. — Хоть раз наша обоюдная ненависть должна была принести пользу. Ради чего я столько лет мозолил тебе глаза, а?
— Ненависть? — переспросил Демион и хмыкнул. — Ты правда считаешь, что назад меня вернула ненависть?