— Что значит «никого нет»? А как же я?!
Не удержавшись, Талиан схватил его за плечи, развернул к себе и хорошенько встряхнул. Внутри всё клокотало от обиды и злости. Как мог Фариан так думать?
Ведь они столько пережили вместе! Через столько прошли!
— Унизительно! — Фариан рассерженно фыркнул. — Неужели мало того, что я нырнул во тьму вместо тебя? Я должен ещё и словами сказать, что нет, Талиан, нет у меня никого, кроме тебя? И именно поэтому… поэтому… — его голос стал совсем тихим, — я всё ещё здесь.
Рука скользнула вверх. Пальцы коснулись щеки, едва ощутимо погладив — так осторожно, так нежно, — что Талиан вздрогнул: ощущения были практически теми же, как в видении, когда Гардалар дотронулся до Анлетти.
Неверно истолковав его реакцию, Фариан отдёрнул руку и сжал пальцы в кулак.
— Но теперь вижу, ты жив и здоров. Задерживаться больше незачем.
— Всё не так! Ты не понял! — Талиан подался вперёд, ловя его взгляд. — Твои пальцы… Они тёплые! Слышишь меня? Тёплые!
— Тёплые?
— Тёплые, — поймав недоверчивый взгляд, Талиан облегчённо улыбнулся. — Ты стал плотен. Ты снова живой, а не мертвец. Так зачем уходить?
— Зачем уходить?..
По губам Фариана скользнула пренебрежительная усмешка. Он мягко отстранил Талиана и отошёл в угол палатки, встав к нему спиной.
— Я не могу тебе ответить, а лгать не хочу, — сказал Фариан целую минуту спустя.
— Снова секреты? Недомолвки? Молчание? — Талиан сжал кулаки. — Неужели я не заслуживаю узнать правду? Ты уходишь… Ты уходишь, волки тебя дери! И не собираешься ничего сказать по этому поводу?!
Фариан обернулся, и его глаза вспыхнули в темноте неестественным золотым светом, озарив скудную обстановку вокруг. В тот же миг на плечи Талиану словно упала гранитная плита: дыхание оборвалось и подогнулись ноги. Просто стоять рядом с Фарианом, дышать одним воздухом с ним, стало вдруг неимоверно сложно.
Талиан тяжело привалился бедром к изголовью кровати, но остался стоять, с невозмутимой решимостью глядя, как золотистое сияние разгорается вокруг Фариана ярче, и надеясь, что ярость новорожденного бога его не коснётся.
— А если это знание убьёт тебя? — спросил Фариан, и даже его голос теперь звучал иначе: глухо и как будто бы отовсюду. — Если из-за него привычный тебе мир рухнет? Что тогда? Тоже говорить?
— Тогда тем более говорить, — ответил Талиан твёрдо. — Если оно настолько разру… настолько важное, я должен знать.
Фариан отрицательно качнул головой, и золотистое сияние исчезло, снова утопив его фигуру во тьме, которая сделалась ещё гуще и плотнее.
— На твоё счастье, я — это не ты. Я трус. Я не смогу произнести этого вслух, а если произнесу... — послышался обречённый вздох и шелест вороновых перьев, — то собственными руками вырву язык, чтобы замолчать навсегда!
Талиан не понимал, что происходит.
Их разговор разваливался на части. Они злились и спорили, кричали друг на друга. Но ведь это… было совсем не тем, что он чувствовал или хотел сказать…
Душа разрывалась на части. Фариан выскальзывал у него из пальцев, как бьющаяся на ветру шёлковая лента. Талиан пытался поймать её руками, но в пустых ладонях снова и снова оставался лишь воздух.
— Что же получается?.. — спросил он с болью в голосе. — Я буду счастливо жить в окружении семьи, друзей и любимых, а ты… бродить в одиночестве неизвестно где? Разве это справедливо?
— Это несправедливо, но это правильно, — ответил Фариан непреклонно.
— Правильно?!
— Если ты подумаешь подольше, то разберёшься что к чему. А сейчас просто поверь: так правильно и я на самом деле не могу остаться. Моя жизнь больше не в моей власти. Я бог и это… накладывает свои обязательства.
— На одну минуту… Фариан… останься ещё хотя бы на одну минуту...