Особенно после того, как увидел, как Зюджес едва ли не за шкирку тащит за собой упирающегося Демиона, терпя болезненные тычки в бок и уворачиваясь от подножек.
— Что, уже и не обнимешь? — спросил Талиан прищурившись.
— Я сейчас не в настроении.
— Боги! А ты хоть когда-то был в настроении? — фыркнул Зюджес и, рассмеявшись, прижал голову Демиона к себе локтём. — Ну же, не будь букой!
Талиан опустил руки обоим на плечи и крепко прижал к себе, так, что их головы соприкоснулись. На минуту повисло торжественное, многозначительное молчание. Он так долго не виделся с Зюджесом и столько пережил вместе с Демионом, что каждое слово казалось теперь на вес золота.
— Твоя сестра походя разбила ему сердце, — тихо, на грани слышимости произнёс Зюджес. — Вот он и злится.
— Не лезь к ней! — так же тихо огрызнулся Демион. — Я сам в состоянии разобраться!
— А то что?
— Прибью, заразу!
Талиан до боли зажмурил глаза и улыбнулся. Кто бы знал, как ему не хватало этих перепалок! Слушая, как Демион заводится всё больше, а Зюджес едва сдерживается, чтобы не заржать, он как будто снова оказался дома.
— Знаете… если бы не вы… я бы давно завернулся в простыню и пополз в сторону кладбища.
— ?!
— Талиан?..
— Фариан ушёл, — прошептал Талиан, борясь с дрожью в голосе. — Он столько для меня сделал, а я… Только сейчас понял, что совсем его не знал. Хотя обязан ему столь многим, что… и до конца жизни не расплатиться.
— Хочешь, устроим по нему поминки? — тут же предложил Зюджес. — Найдём людей, которые его знали. Выпьем. Поговорим.
— Дождёмся господина Гимеона, и тогда… — Демион несильно стукнул его головой. — Один раз Фариана ты уже хоронил. Может, хитрюге и во второй раз удастся выйти сухим из воды?
— Может… — ответил Талиан и открыл глаза.
На него одинаково встревоженно смотрели два абсолютно разных человека. Ещё бы! Талин так редко признавался, что ему плохо. Проще было до изнеможения тренироваться с мечом или хорошенько набить кому-то морду в драке.
Даже когда в Уйгард пришла весть о гибели отца, Талиан ограничился лишь парой фраз — и то, самых общих.
— Фариан… он мне как вы… Я… совсем не в порядке.
— И я, — вздохнул Демион, разом растеряв всю свою мрачность. — Маджайра… у неё есть другой.
— А я… — с лица Зюджеса сползла улыбка, — я собираюсь продать себя, как племенного быка, ради выгодного брака. Но знаете… Это неважно! Пока мы вместе, мы всё выдержим. Не родилось ещё такого врага, который справился бы с нами тремя!
— Угу, ты ещё улыбнись и в грудь себя ударь, — хмыкнул Демион и, на удивление, улыбнулся сам.
— А вот и ударю! — Зюджес сморщил нос и высунул язык. — Всё лучше, чем на ваши кислые морды смотреть!
— Не кислые, а сосредоточенные, — добавил Талиан от с умнымвидом и предсказуемо услышал в ответ на два голоса:
— Зануда!
Глава 13. Лицо врага
Год 37 правления династии Джи,
16 день месяца Цветения.
Фа Лонь с трудом раслепил тяжёлые, опухшие до красноты веки и коснулся пальцами губ. Что это было? На мгновение… будто пёрышком провели, нежно и щекотно.
Он слабо улыбнулся, но улыбка мгновенно угасла, когда слуги внесли в шатёр раненого воина — снова с идеально ровными и точными, будто оставленными скальпелем, следами клинка морнийского императора на теле.
Прошло четыре дня, а раны до сих пор не загноились.
Такой уровень мастерства владения клинком, даже ненавидя врага, нельзя было назвать иначе, чем непревзойдённым.
— Милость третьего принца Фа Лоня безгранична! Ваш жалкий слуга не знает слов, чтобы выразить всю полноту восхищения!
Юноша с повязкой лекаря на плече поклонился в ноги и, так и не разогнув спину, попятился к выходу. Однако его товарищ — на вид постарше и посмекалистей — остался стоять у носилок. Не поднимая глаз от земли, он тихо спросил:
— Ваше высочество третий принц Фа Лонь, этот раненый… последний?
Фа Лонь вздохнул и потянулся к бурдюку на поясе. Встряхнув его, он услышал бульканье и, обрадовавшись, жадно припал губами к горлышку. Чистая родниковая вода потекла по подбородку на манер тонких длинных усов.