Фариан прижал кифару к груди, отгородившись ей от всего мира, словно щитом, и, опустив подбородок на деревянный корпус, измучено надломил брови и горестно вздохнул:
— Как будто я знаю… как, когда, почему… Просто люблю его. Люблю — и всё!
Фа Лонь смотрел, как у проклятого бога из глаз катятся крупные слёзы, каждая размером с горошину, и пристыженно молчал. Искренние чувства поневоле трогали душу. В какой-то степени он мог их понять. Сам не раз напоминал себе о ждущей дома беременной жене, а сердце всё равно продолжало тоскливо ныть и сжиматься при мыслях о морнийской принцессе.
— Ты выбрал себе худшего собеседника из возможных, — произнёс Фа Лонь наконец. — У меня нет для тебя слов утешения. Больше того, я рад, что ваша сторона понесла наказание. Это… до определённой степени примирило меня с потерей отца.
— Я играл без перерыва несколько часов. Ты был первым, кто услышал меня и пришёл. — Фариан поднял к нему заплаканные глаза. — Спасибо.
Обезоруженный, Фа Лонь отвернулся. Не поворачивая к собеседнику головы, он выудил из рукава чистый носовой платок и протянул его на вытянутой руке:
— У тебя всё лицо в соплях. Вытрись.
— Ещё раз спасибо.
Скосив взгляд, он подсмотрел за тем, как юноша аккуратно вытирает слёзы, и не смог не признать, что каждый его жест исполнен утончённой грации и изящества, которым позавидовали бы многие красавицы.
Слова неосторожно сорвались с губ:
— Как можно вас перепутать? Когда вы совершенно друг на друга не похожи!
На мгновение лицо Фариана полностью скрылось за белоснежной тканью платка. Когда же оно открылось взгляду снова, Фа Лонь пожалел о поспешном выводе — на него остро и прямо, не тая брошенного вызова, смотрели глаза морнийского императора.
Фариан всего лишь резко, будто рубанув по воздуху мечом, опустил руку с платком и нахмурил брови, как Фа Лоня прошиб ледяной пот.
Сходство стало невероятным!
— Обмануть бога оказалось непросто, и правда всё равно вышла потом наружу, но… — Фариан вдруг улыбнулся, смягчая теплотой улыбки горечь сказанных слов. — Я хотел сберечь Талиана, несмотря ни на что, и я его сберёг.
Раскрыв веер, Фа Лонь спрятал лицо и задумчиво вгляделся в светлеющий горизонт.
Новый день подкрался слишком стремительно. Отдаленное завтра, в котором врагам предстояло встретиться за столом переговоров, превратилось в неминуемое сегодня, а он оказался совершенно к этому не готов.
Однако столь странный разговор столь странных людей, в котором ему удалось поучаствовать, навёл Фа Лоня на одну интересную мысль.
— Идём.
Он с хлопком закрыл веер и, не оборачиваясь, решительно зашагал в сторону военного лагеря. Сомнений в том, что Фариан последует за ним, почему-то не было.
Обратная дорога прошла незаметно, как будто стала короче. Фа Лонь не шёл, он летел к своему шатру — настолько нестерпимым было желание опробовать новую идею.
Двое лекарей с очередным раненым на носилках ждали у входа. По мгновенно округлившимся глазам на их вскинутых при его появлении лицах Фа Лонь понял, что не ошибся и Фариан всё-таки последовал за ним.
Лишь его невероятная схожесть с морнийским императором могла породить испуг такой силы.
— Не бойтесь. Он здесь, чтобы помочь мне, — жестом руки велев им уйти, Фа Лонь опустился перед раненым на колени.
Всё тело воина было испещрено порезами разной протяженности и глубины, что лучше всяких слов свидетельствовало о его мастерстве и силе духа, но при таком числе ранений тот наверняка потерял много крови.
Коснувшись ладонью лба, Фа Лонь досадливо цокнул языком — кожа мужчины горела от жара и губы выглядели потрескавшимися и сухими.
— Дай мне руку, — обернувшись, попросил Фа Лонь.
— Чтобы замкнуть круг, нужны трое, — ответил ему Фариан, но руку всё равно протянул.
— Вторую положи сюда, — Фа Лонь похлопал ладонью раненого по животу и сосредоточился. — Отлично! Надеюсь, у меня всё получится…
Зажмурившись, он позволил силе течь по телу свободно: от головы через правую руку вниз и к голове через левую руку вверх, замыкая своеобразный круг, пусть и совсем не тот, о котором говорил Фариан.