Видение битвы не заставило себя ждать.
Перед глазами раскинулось поле сражения. Гердеинские воины несли потери и поспешно отступали, освобождая морнийскому императору дорогу.
Враг, столь юный, но уже смертельно опасный, прорубал себе путь мечом, расшвыривая людей в стороны, словно скошенную траву. Над его головой кружила бесчисленная воронья стая, настолько плотная, что, точно туча, отбрасывала на землю густую чёрную тень.
— Отступайте! Я прикрою!
— Но… командир…
— Кому сказал, беги!
Воин, и Фа Лонь вместе с ним, резко обернулся и прожёг взглядом прыщавого подростка, неуклюже прижимающего к груди лук. Тот с трудом сглотнул и на подгибающихся ногах бросился прочь, что-то крича своим.
Шум битвы заглушил слова.
Воин обнажил меч, ухватил рукоять обеими руками и, приняв устойчивую позу, застыл на месте. Вокруг него звенели клинки, свистели стрелы, трещали щиты, ломались копья, хлестала на землю кровь, люди кричали от ярости, страха или боли, где-то в отдалении ржали обезумевшие лошади, но глаза неотрывно следили за одной-единственной целью и сознание окутывала поразительная тишина.
Морнийский император лишь на первый взгляд казался непобедимым.
Несомненно, у него были лучшие учителя и огромный талант, но техника владения двумя клинками, длинным и коротким, зародилась в Гердеине. Она бережно передавалась из поколения в поколение, совершенствовалась. И пока воин носил фамилию Су, он не мог опозорить честь прославленного предка Су Мяня, использовавшего её впервые.
Ледяной озноб пронёсся по телу Фа Лоня, когда соратники пали и, расчистив себе дорогу мечом, перед воином вырос морнийский император — окутанный голубым магическим сиянием, весь чёрный с головы до ног от чужой крови, но едва ли запыхавшийся.
Воин шагнул вперёд, клинки скрестились, и его ногу обожгло болью. Ещё один шаг, отражённый удар — и кровью обагрилась рука. Потом было правое плечо, правое бедро, правый бок…
Мечи свистели в воздухе с такой бешеной скоростью, что Фа Лонь не успевал отслеживать их движение. Лишь новые вспышки боли — то пронизывающие тело насквозь, как уколы, то словно бы обжигающие — свидетельствовали о пропущенных ударах, но ни один из них до сих пор не стал смертельным.
«Я помню его, — голос Фариана прозвучал совсем рядом. — Он блокировал все мои удары. Длины «Защитника чести» не хватило, чтобы сколько-нибудь серьёзно его ранить, поэтому Талиан взял противника измором: дождался, когда тот обессилит от многочисленных порезов и потери крови, и...»
«Не говори!» — взмолился Фа Лонь. Меньше всего он желал знать, что будет дальше. Пусть и обязан был через это пройти.
Схватка всё продолжалась.
Каждый новый порез тяжестью железных кандалов обрушивался на тело. Стягивал руки и ноги, словно цепями, делая движения всё более медлительными и вялыми. Глаза нестерпимо жгло от льющегося со лба пота, и взгляд будто заволокло по краям туманом.
Воин, и Фа Лонь вместе с ним, слышал биение пульса в висках — и больше ничего. Даже противник расплылся в одно большое тёмное пятно, раз за разом выбрасывающее вперёд жалящие щупальца.
Но за ним был его отряд. Его люди. И воин продолжал стоять у врага на пути.
Он бы стоял так до самого конца, но, выбив клинок из ослабевших рук, противник в последний момент отвёл смертельный удар — и лезвие меча срезало выбившуюся прядь волос у самой шеи. На мгновение Фа Лоню показалось, будто ярко-синие от избытка магии глаза морнийского императора вновь приобрели свой естественный цвет.
— Джу!
Процедив единственное слово сквозь зубы, будто ругательство, тот отпихнул побеждённого противника с дороги пинком и пошёл дальше. Только если для воина оно ничего не значило, то Фа Лонь легко его перевёл.
«Живи», — сказал морнийский император.
Он действительно сказал: «Живи»?..
Видение рассеялось. Фа Лонь оказался в собственном шатре, продолжив размышлять вслух:
— Разве могло такое случиться? Он же убийца! Чудовище, которому чуждо сострадание. Его боится даже родная сестра! Он её чуть…
Фа Лонь оборвал себя на полуслове, но и тех слов, что уже наговорил, хватило бы с избытком, чтобы вызвать у Фариана обиду или привести в ярость. Он бросил осторожный взгляд на спутника, однако наткнулся на широкую, во всё лицо улыбку.