Встреченные им по дороге солдаты торопливо кланялись и выкрикивали здравницы. К неудовольствию Талиана, по большей части похабные. Сегодня каждый второй желал ему здоровья, как у жеребца, а его спутнице — поскорее поправиться.
— Нам бы в другую сторону… — сказала Эвелина с робкой улыбкой и потянула его за рукав туники туда, откуда они пришли. — Там ждут писцы.
Талиан, ни слова не сказав, развернулся и пошёл в указанном направлении.
Душу раздирали сожаления. Он не хотел ссориться с сестрой, но и терпеть ее возмутительный тон тоже не собирался. В конце концов, он не бесправный раб или слуга, чтобы срывать на нем злобу. И по какому поводу? Из-за какого-то гердеинца! Из-за чужака!
Талиан настолько глубоко ушел в безрадостные мысли, что очнулся лишь на середине пути к столу переговоров, который одиноко торчал посреди пустого поля.
Рядом, едва поспевая за его широкими шагами, сопела Эвелина, а за спиной тянулась целая вереница писцов с охапками свитков в руках, письменными принадлежностями и ларцом с императорскими печатями.
Замедлившись, Талиан поймал руку спутницы и устроил её на своём согнутом локте — он упрекал Маджайру, но, кажется, сам позабыл о хороших манерах.
— Всё хорошо? — спросила Эвелина, и это снова была длинноволосая красавица. Впрочем, его руки тоже благодаря наложенной иллюзии оказались лишены перьев, на что Талиан обратил внимание только сейчас.
— Почему никого нет?
— Мы вышли первыми в знак добрых намерений. Чтобы у гердеинцев появилась возможность оценить наши силы и принять соответствующие меры.
Талиан обернулся и ещё раз оглядел шедших за ним людей — ни у кого не оказалось при себе оружия. Он был единственным воином среди всех.
— Хм… Но ведь нет таких мер, которые бы они смогли предпринять?
— Я тоже так подумала, поэтому отказалась от охраны.
Эвелина хитро улыбнулась одними глазами, и от этой улыбки потеплело на сердце. Так приятно было, когда не нужно ничего доказывать, ссориться, спорить. Так просто. Скосив взгляд на волнистую каштановую прядку, которая под дуновением ветра щекотала смуглую щеку, Талиан шире улыбнулся и с удивлением отметил, что ему с ней легко.
Прошло не меньше получаса, прежде чем от гердеинского лагеря отделилось две фигуры. Одного человека Талиан узнал сразу — по усталой, немного шатающейся походке, — а со вторым вышла заминка. Высокий и статный воин с проседью в смолисто-чёрных волосах и безупречной выправкой на поле боя ему не попадался.
Однако, когда мужчина подошёл ближе и стали заметны массивные, покрытые позолотой кулаки, в качестве украшения угнездившиеся у него на плечах, Талиан понял, что перед ним командир элитного военного гердеинского подразделения, занимающегося охраной государя.
Странно было только, что отпрыск Анлетти взял с собой лишь его одного.
— Рада нашей встречи, Ан Лонь Ти, — произнесла Эвелина по-гердеински несвоим, куда более высоким и напряжённым голосом. — Жаль только, что произошла она при таких обстоятельствах.
— Фа Лонь. Моё имя Фа Лонь, — отозвался гердеинец и дал знак сопровождающему его воину остаться стоять, тогда как сам сел на стул с противоположной от них стороны стола.
— Позволь с этим не согласиться. Наш отец принадлежит к династии Ан, ведь его мать являлась младшей сестрой императора Ан Вэня. Ты же его сын, рождённый в законном браке, а значит имеешь право носить его фамилию. Фамилия Ан старше фамилии Фа, поэтому называется именно она. К тому же… ещё... добавление «Ти» к имени необходимо, особенно на официальных встречах, потому что ты имеешь право на престол.
Гердеинец за всю её долгую речь не проронил ни слова. Талиан внимательно следил за выражением его лица, но за внешней невозмутимостью смог разглядеть лишь глубокие мешки под глазами и наметившиеся морщины на лбу, а также отметил общую измотанность.
— Наш? — В одном слове уместилось с десяток разномастных эмоций: удивление, недоверие, укол злости и крохотная толика любопытства.
Так называемый Фа Лонь поднял на Эвелину уставший взгляд и надолго замолчал, разглядывая черты её лица.