— Думаю, какие у тебя твердые, словно отлитые из бронзы, мышцы, и млею от нашей близости, как кошка, нализавшаяся валерьянки.
Глядя на нежные розовые губы, раскрывшиеся для него и манящие, Талиан осознал, насколько они с Эвелиной далеки друг от друга и как удивительно похожи в самом главном.
У неё было бесчисленное количество поводов сдаться, но вот она — стоит перед ним! И всё ещё улыбается! Пятнадцатилетняя соплюшка, которую никто не замечал и не воспринимал всерьёз.
— Ты добилась словами большего, чем я смог добиться мечом, — сказал он, под разочарованный вздох Эвелины делая полшага назад, но боги, если бы он её поцеловал, то уже не захотел бы останавливаться. — Отправляясь с армией в Джотис, я и мечтать не смел о мире. Позволь мне выразить своё восхищение.
Осторожно взяв за запястье, Талиан приблизил её руку к губам и с трепетом поцеловал кончики пальцев.
— Только мира не будет, — ответила Эвелина, опустив взгляд и до ушей покраснев от этой бесхитростной ласки. — Даже если Ан Лонь Ти и Маджайра поженятся… Одной любви недостаточно. Её ничтожно мало, чтобы принести мир даже в отдельную семью. Чего уж говорить о целой стране? Я бы не стала сбрасывать со счетов Джи Мо и Джи Лу. Когда они услышат про реставрацию династии Ан, Гердеин погрязнет в междоусобных распрях и смуте. — Поймав его удивлённый взгляд, Эвелина кивнула. — Да, ты всё правильно понял. Настаивая на женитьбе Ан Лонь Ти на Маджайре, я желала лишь одного — чтобы Ан Лонь Ти поднял оружие на названных братьев и сам, своими руками, разрушил семью, его воспитавшую, а вместе с ней и ненавистный мне Гердеин. Такая уж я есть. Лицемерная и ядовитая, как змея.
Подумав, Талиан ответил:
— Ты невероятно честная.
— Я учусь на своих ошибках, — её голос стал мягче, нежнее. Эвелина в очередной раз улыбнулась, только эта улыбка заметно отличалась от прочих: она была искренняя. — Не хочу снова всё испортить ложью. Пусть ты никогда не полюбишь меня… Но именно меня! А не роль, которую я отыграла фальшиво.
— А ещё… Ты очень смелая, умная и сильная духом. Какое счастье, что ты на моей стороне!
— Ммм… — Эвелина задрала нос кверху, и в её хитро прищуренных глазах заплясали смешинки. — Ты ведь знаешь, что нужно сделать, чтобы я была на твоей стороне всегда?
Конечно, он знал! Она хотела за него замуж. Но вот какое было дело, когда Талиан просил её руки у Анлетти, делал это из чистого упрямства. Точнее, из-за обиды, которую она нанесла, отказав ему и не выйдя провожать.
Сейчас эта причина казалось ему детской и глупой.
Ну в самом деле, жениться на ком-то, просто, чтобы отомстить за уязвлённую гордость? Чтобы доказать себе, что это в его власти? Пфф! Он сам себя тогда оставит в дураках.
Другое дело, что его жена — это не просто любимая женщина, мать его детей. Это ещё императрица, и от её личных качеств будет зависеть будущее величие и процветание империи.
Ведь император и императрица, они как воин и его клинок. Если клинок ржавый, то даже с превосходными навыками фехтования многого им не навоюешь, как и в случае, когда лучший в мире клинок оказывается в руках у того, кто не умеет с ним обращаться.
Они должны соответствовать друг другу, быть наравне.
Рассуждая о том, какая девушка бы ему подошла, Талиан пришёл к мысли, что красота для него точно не главное. Однако жена должна нравиться ему внешне и пробуждать желание! Ещё, чтобы он мог ей доверять, она должна быть верной, открытой и искренней. И не глупой! Глупую и безвольную особу, особенно, если та окажется ещё капризной или болтливой, он рядом с собой не выдержит.
И… может, он не так много встречал девушек, но… с какой стороны ни смотрел, а Эвелина подходила лучше других. Поэтому, взглянув на неё, притихшую и подавленную его затянувшимся молчанием, Талиан решился.
Только, если делать всё правильно, ему нужны были цветы.
Оглядевшись вокруг, он увидел на поле растущий подорожник и обрадовался. Чем не цветок? Вырвав сразу весь пучок — с его нынешними когтями это получилось совсем просто, — он отряхнул комья земли с корней и протянул его Эвелине.
Любая другая на её месте, наверное, скривилась бы или фыркнула. Ну что за цветок — подорожник? Но Эвелина опёрлась о стол рукой, словно искала поддержки, и часто-часто заморгала, не в силах сдержать слёзы радости и рвущуюся на лицо улыбку — ту самую, когда улыбались даже кончики ушей.