Старик развернулся лицом к солдатам и шагнул вперёд. На нём не было одеяния первого жреца, одна лишь жёлтая лекарская туника, но походка и жест, которым господин Гимеон велел людям расступиться, выдали в нём человека, привыкшего к безусловному повиновению.
Фиалон дёрнулся вперёд, но Маджайра удержала его на месте. Лишь когда Талиан с Эвелиной прошли мимо них, двинулась следом.
«У нас всегда жених с невестой возглавляют процессию»
«У нас тоже, но… — Маджайра виновато ему улыбнулась. — Мне спокойней у брата за спиной. А тебе?»
«Кхем… как бы помягче сказать… морнийский император не тот человек, которого я со спокойной душой оставил бы у себя за спиной»
«Значит, я рассудила верно?»
«Да»
Фиалон переплёл их пальцы и несильно сжал ладонь. Этот обыденный жест вызвал у Маджайры внезапное волнение. За всеми тревогами и заботами сегодняшнего дня, она лишь сейчас осознала, что свадьба закончится для неё прощанием с невинностью.
Этими самыми руками Фиалон снимет с неё платье, коснётся обнажённой кожи и…
Стоило только представить, как перед глазами встало одутловатое и красное от выпитого вина лицо отца, за которым пришла боль от оплеухи и выкрученного пальцами соска.
Запутавшись в собственных ногах, Маджайра едва не упала. К счастью, Фиалон успел её поймать.
— Ты в порядке?
— Д-да. Да, в порядке.
Фиалон посмотрел на неё с осуждением и вздохнул.
— Я же всё чувствую.
Маджайра съежилась в его объятиях. Никакая сила не заставила бы её признаться в том, что с ней произошло. Только не ему! Сердце колотилось надрывно, точно пойманная в силки птица, и на лбу выступила холодная испарина. Она желала и боялась предстоящей свадебной церемонии. Верила Фиалону, но…
Не могла перечеркнуть прошлое.
— Могу я спросить? — обняв за талию, он подтолкнул её вперёд, и они в составе растущей процессии двинулись дальше.
— О чём?
— Ты была первой, кто назвал меня Фиалоном. Почему именно это имя?
Маджайра отвела взгляд. Стоило ли рассказывать, что она узнала об имени от Анлетти? Впрочем, врать было тем более бессмысленно.
— Анлетти говорил, что назвал тебя Лонем в память о своём отце Фиалоне и что на эту мысль его натолкнула фамилия жены. Имена Фа Лонь и Фиалон созвучны. Хотя… он всегда потом поправлял себя, говоря, что правильно называть тебя всё-таки Ан Лонь Ти.
— Почему же ты продолжаешь называть меня неправильным именем?
Рука на её талии сжалась.
Искоса посмотрев на Фиалона, Маджайра подавила вздох: внешне тот являл собой образец гердеинской невозмутимости, хотя в мыслях царили беспорядок и хаос. Он нащупал верный след и шёл по нему с упорством гончии, собираясь ещё по дороге к храму вытащить из неё все секреты.
«Анлетти был моим учителем, а я его ученицей. Среди всех мужчин он казался мне самым достойным, — подумав, Маджайра добавила: — Я была в него влюблена».
«Ты не врёшь», — мысленный голос Фиалона прозвучал напряжённо.
«Не вру, — Маджайра кисло себе улыбнулась. — Я зову тебя Фиалоном из уважения к Анлетти. Он звал бы тебя именно так».
«Из одного уважения ли? Или...»
Маджайра остановилась.
Она знала вопрос, вертящийся у жениха на языке, но до сих пор невысказанный. Вопрос, который не оставлял душу в покое и мучил неприятными догадками сердце. Знала, но считала оскорбительным для себя на него отвечать.
Подняв голову, чтобы полюбоваться точёным профилем — Фиалон на неё не смотрел, — она напряжённо спросила:
— Думаешь, я выбрала тебя в мужья из-за внешнего сходства?
Фиалон в одно движение руки раскрыл веер и загородил им лицо: с чёрного атласа на Маджайру уставилась пара вышитых шёлковыми нитками павлинов, вызвав вспышку бессильной ярости. Была бы её воля, она переломила бы эту дурацкую игрушку надвое!