— Я готова.
— Что ж, — господин Гимеон перехватил меч сверху за лезвие, придержав пальцами, и вытянул его перед собой, — пусть клинок рассудит вас. Когда будете готовы, входите.
С этими словами жрец развернулся и исчез в темноте дверного проёма.
«Ещё одно дурацкое испытание?» — спросил Фа Лонь.
«На этот раз не дурацкое...» — Маджайра с силой зажмурила глаза.
Пульс стучал прямо в ушах, оглушая и мешая сосредоточиться. Хотелось пить. В сандалию под пятку, пока она шла, закатился мелкий камушек. Ладони вспотели. Да что с ней такое? Почему так страшно?
«Но хотя бы последнее?»
«Последней не бывает!»
«Тогда чего ждём? Пошли», — Фа Лонь потянул её за собой, и только поэтому Маджайра, запнувшись, шагнула вперёд. Ступени пролетели незаметно, и лишь когда за ними с оглушительным треском захлопнулись массивные створки дверей, она поняла, что внутри.
Фа Лонь восторженно ахнул, и Маджайра, не сумев унять любопытства, открыла глаза. Ей захотелось узнать, что же пробило хвалёную гердеинскую невозмутимость.
Внутри главный храм сиял, как пещера, усыпанная самоцветами — яркие пятна жёлтого, красного и оранжевого цвета скользили по полу и стенам, рассыпались мелкими брызгами, отражаясь от золотой храмовой утвари, и высвечивали из темноты куски статуй и фрагменты мозаики.
Для непосвящённого в хитрость местных жрецов это должно было казаться настоящим чудом. Но Маджайра знала, что подобный эффект можно было увидеть всего два раза в сутки, на рассвете и на закате. Вогнутые медные зеркала, установленные на крыше, собирали косые солнечные лучи и направляли их на гранёную хрустальную сферу, которая медленно вращалась у них над головами.
Отсюда и свет. Никакой магии — одно мастерство народных умельцев.
Куда больше её взволновала деревянная конструкция, установленная в центре, где между четырьмя вертикальными, попарно расположенными брусьями, скреплёнными сверху и снизу поперечными перекладинами, на уровне глаз хищно блестел зажатый клинок.
Щели между парными брусьями казались ничтожно малыми, а меч — сидящим в дереве намертво. Но Маджайра сотню раз видела, как под тяжестью единственного гусиного пёрышка, положенного жрецом на клинок, тот чудовищно быстро устремлялся вниз, и никакие усилия жениха и невесты не могли его удержать.
— Дайте мне ваши ленты, — голос господина Гимеона, выступившего из темноты на свет, раздался как хлопок ладоней у самого уха.
Маджайра вздрогнула и нервно дёрнула за ленту, повязанную на запястье. Всё бестолку! Узел завязался лишь туже.
«Я помогу, — Фа Лонь бережно взял её за руку и успокоил дрожь пальцев, спрятав их в своей горячей ладони. — Чего ты боишься?»
«Я...»
Оборвав саму себя, Маджайра выкинула все до последней мысли из головы. Она отразила четыре вражеских штурма, пережила осаду, обернула вспять процесс выгорания брата. Разве испугает её теперь какое-то испытание в храме?
Нет… не должно… Однако сердце по-прежнему заходилось лихорадочным стуком где-то в горле.
Маджайра с тоской проводила взглядом шёлковые ленты — господин Гимеон положил их поверх нижней перекладины таким образом, чтобы, упав, клинок перерезал каждую пополам — и тяжело вздохнула.
В глубине души она знала причину своего волнения. Знала и не хотела снова обнажать сердце, ведь перед осуждением Фа Лоня оно окажется беззащитным. А как её можно не осуждать? За кровь на руках, за безразличие к собственному народу, за избалованность и капризы, за убийство родного отца и…
За холодность к мужчинам. Всё-таки её не просто так прозвали принцессой-ледышкой.
— Если клинок разрежет обручальные ленты, это будет означать, что богам неугоден ваш брак. Тогда не ропщите. Примите судьбу со смирением и покорностью. Если же вам удастся удержать клинок между ладоней всё то время, пока я с помощниками буду читать положенные наставления, то для подтверждения брака останется лишь его консумировать. Всё понятно?
Фа Лонь настороженно спросил:
— Каким образом следует держать клинок, чтобы он не упал?
— Встаньте с противоположных сторон от меча, — скомандовал господин Гимеон. — Упритесь ладонями в плоскую часть лезвия напротив друг друга и запомните: коснётесь пальцами клинка сверху или снизу — провалите испытание сразу же. Суть не в том, чтобы клинок не упал. Суть в том, что вы должны держать его вместе.