Вот и сейчас Гивур первым ступил в воду, чтобы помочь Маджайре забраться в лодку, не замочив ноги, по-гердеински обёрнутые тканью и одетые в шёлковые башмачки.
— Чем теперь займёшься? — спросил Зюджес, по-дружески пихнув его плечом, и улыбнулся. — Хотя, что это я? Вот же дурень! Чем планируете заняться, ваше императорское величество?
Талиан оторвал взгляд от лодки, резкими скачками приближающейся к стоящему на якоре огромному двухмачтовому кораблю, и нахмурился.
У него оставалось одно незавершённое дело.
— Чем сейчас занят Демион?
— Ну-у… — протянул Зюджес, закатывая глаза. — Злится, жалеет себя и никого не хочет видеть. Как обычно, в общем. А что?
— Поговори с ним.
— Я?!
— Я буду занят. — Талиан накрыл ладонью рукоять «Кровопийцы» и сильнее нахмурился. — Маджайра уехала. Нет смысла дольше откладывать казнь. Сегодня Анлетти получит по заслугам и… Всё наконец закончится.
— Всё? Это что?
Талиан мотнул головой, отворачиваясь. Необходимость объяснений раздражала. Может, это попахивало малодушием, но… он решительно не представлял, как расскажет Зюджесу про их с Анлетти первую встречу, про вечер в лесу у костра, про ледяную переправу через реку и… про всю ту мешанину чувств, в которой он сам ещё толком не сумел разобраться.
Анлетти хотелось убить за предательство, но не меньше — найти его поступку разумное объяснение. Боги! Хотя, какое тут могло быть «разумное» объяснение…
Если Талиан просто боялся признать, что доверился подлецу.
— Да вы сговорились, что ли? Ладно Демион! Но ты! — Зюджес напоказ тяжело вздохнул. — Воистину, все беды в мире от женщин. Иначе почему оба моих друга размякли, сидят и сопли мотают на кулак?
Подавившись смешком, Талиан фыркнул.
— По-твоему я сопли мотаю?
— А что, нет что ли? Не похоже?
Зюджес улыбнулся во все зубы, заложил руки за голову и засвистел. Эту лёгкую, беззаботную мелодию Талиан выучил с детства. В песне пелось про море, про ветер в парусах, про радость от дармовой выпивки и доступности женщин.
Про всё то, что друг горячо любил.
— Поговори с Демионом. Прошу. — Талиан опустил руку Зюджесу на плечо и несильно пожал. — Только не свисти.
— Эй! Это ещё почему?
— Тошно.
Талиан смерил угрюмым взглядом громаду дворца, ощерившегося навстречу провалами окон. С такого расстояния невозможно было что-либо разглядеть: ни качнувшуюся занавеску, ни промелькнувший за ней высокий мужской силуэт.
Однако нагревшийся перстень не дал ошибиться — Анлетти ждал его. А раз ждал, нужно было идти.
Во дворце полным ходом шла уборка. Туда-сюда сновали слуги. Тащили наружу завёрнутые в полотнища трупы, немногочисленные вещи для стирки и редкие остатки убранства комнат. Целый отряд поломоек драил тряпками стены. То и дело по коридору разносился визгливый голос управляющего и звуки раздаваемых им тумаков.
Где-то среди царящей суматохи Эвелина подсчитывала ущерб и стоимость восстановительных работ.
Впереди худой мальчишка, качаясь при каждом шаге, тащил полное ведро. Услышав окрик управляющего, он ускорился, предсказуемо запнулся и во весь рост растянулся на полу — морская вода разлилась прямо Талиану под ноги.
— Ты цел?
Мальчик втянул голову в плечи и зажмурился.
— Цел, спрашиваю?
Увидев, что ребёнок лишь сильнее сжался от страха, Талиан погладил его по голове.
— Не жадничай. Наливай ведро до половины. Лучше два раза сходить, чем не донести.
— Я не никчёмный! И не бездельник! — горячо прошептал мальчишка, глотая хлынувшие слёзы. — Я могу…
— Не можешь. Я, твой император, приказываю тебе брать задание по силам. Все слышали?
Застывшие в молчании слуги с удвоенным рвением вернулись к работе.
Талиан растёр пальцем переносицу. Ещё столько всего предстояло сделать. Война закончилась, но мирная жизнь казалась не легче. Где взять деньги, материалы и мастеров, чтобы восстановить хотя бы десятую долю былого великолепия? Как заставить центральные и северные провинции помочь пострадавшим?