Задумавшись, Талиан не заметил, как ноги сами принесли его в бывшие покои. И только внутри, когда вместо тучного и угодливого господина Гофриона наткнулся взглядом на Анлетти, вернулся к действительности.
Тёмный тан встретил его во всём великолепии. На нём была свежая шёлковая туника без единого пятна крови; длинный плащ, закреплённый на плечах парными золотыми брошами в форме эдельвейсов; пояс с золотой гербовой бляхой и ножнами, украшенными изумрудами; даже сандалии — и те среди кожаных ремешков имели по паре золочёных застёжек!
Рядом с ним Талиан, в одной малиновой тунике и с золотым обручем на голове, выглядел мальчишкой, зашедшим с улицы.
— Талиан, давно не виделись. Перья и когти откуда?
Проигнорировав обращение, Талиан скрестил руки на груди и спросил:
— Вы знаете, зачем я пришёл?
— Конечно, знаю, — Анлетти величественно кивнул и привычным движением прокрутил перстень на пальце. — В ином случае тебя встретил бы кто-то другой. Целитель или мечтатель. Но… они слабаки. Их всё ещё пугает смерть.
Целитель? Мечтатель? Талиан тряхнул головой и уставился на Анлетти исподлобья. Что за чушь?! Если тот собрался заговорить ему зубы, мог бы подготовиться основательнее.
— Так, юноша, рассказываю с начала и по порядку. По глазам вижу, что о проклятье целителя вы не знаете ничего, — произнёс Анлетти тоном, не терпящим возражений. — Целитель голубой ветви исцеляет за счёт умения сопереживать другим. Он перетягивает на себя чужую боль и перебарывает её. По сути, переживает боль снова и снова. Пока не наступает момент, когда её становится слишком много. Тогда целитель либо выгорает, либо сходит с ума. Это вкратце. Но задумывались ли вы хоть раз, что значит — сойти с ума?
Талиан тяжело вздохнул. Когда он сюда шёл, не думал, что окажется на уроке. Только, не позднова-то ли для уроков? Когда всё уже решено.
— Любое живое существо старается избежать боли. Целитель не исключение. Тем более, что выход есть. Нужно всего лишь стать кем-то другим. К примеру, представить, что ты безжалостный человек, руководствующийся одним лишь рассудком. Ярко, в мельчайших деталях представить. А после поверить, что так оно и есть. Обмануть самого себя.
Пальцы ласково скользнули по рукояти «Кровопийцы». Талиан устал слушать сказки. Он перерос время, когда заглядывал Анлетти в рот и внимал каждому сказанному слову. Да и пришёл не за этим.
«Ты дослушаешь меня до конца».
Талиан вскинул голову и впился взглядом в невозмутимое лицо, на котором глаза полыхали неприкрытым торжеством и осознанием собственной мощи.
«Когда говорил, что не могу читать твои мысли, я тебе врал. Всё я могу. И ещё кое-что, — Анлетти жёстко ухмыльнулся. — Магия разума богата заклинаниями контроля. В прошлый раз ты меня победил, потому что с тобой дрался не я. Не зазнавайся».
Едва Анлетти это сказал, как от шеи до пяток Талиана словно прошила молния. Он перестал чувствовать собственное тело. Резко, будто по щелчку пальцев.
— Что вы сделали?!
— Не бойся. Я всего лишь хочу поговорить.
— Ха, — с губ Талиана сорвался каркающий смешок. — А потом? Спокойно позволите себя убить?
Анлетти закрыл глаза, глубоко вдохнул и так же медленно выдохнул, раз тридцать, наверное, прокрутив перстень на пальце.
— Почему с тобой всегда так сложно? — спросил он, уперев указательный палец в висок, и посмотрел с укором. — Я обещал, что отвечу перед тобой за всё. Ещё в Фроанхеле. На берегу. Помнишь?
Память услужливо подбросила изображение волн, рассыпающихся белой пеной на серой гальке, и Фариана в них. Его танец птицы, тоскующей по небу, с резкими и дёрганными движениями, будто взмахами изломанного крыла.
Как же давно это было…
Тогда Талиан хотел знать, за что Анлетти убил Фариана. К чему была эта ненужная мстительная жестокость. А теперь? Теперь ему всё равно?
Прислушавшись к себе, Талиан медленно кивнул, и в следующее мгновение к нему вернулся контроль над телом.
— Наберись терпения и выслушай меня. О большем не попрошу.