— Не обещаю верить. Но выслушаю. Раз… это настолько важно для вас, — закончил Талиан через силу.
— Важно для Анлетти. Меня зовут «Анлетти». Целителя я называю «Летти», а мечтателя — «Ан Ли Ти». Поначалу кажется запутанным, но… Постарайся разобраться, хорошо?
Анлетти протянул к нему руку, но Талиан уклонился от прикосновения. Тогда, вздохнув, Тёмный тан начал рассказывать свою историю — историю длиною в жизнь.
— Впервые я осознал себя как Анлетти в день убийства императора Ксантеса. Мы договорились, что «я» укрою лесную поляну от посторонних глаз, а Гардалар довершит остальное. Но телом тогда владел Ан Ли, а он… — Лицо Анлетти на мгновение исказила плохо сдерживаемая брезгливость. — Он решил избавиться от Ксантеса и Гардалара одним ударом, лишив Морнийскую империю сразу двух обученных магов. Неудивительно, что в тот день всё пошло наперекосяк и, кроме меня и Гардалара, убийство увидели ещё пятнадцать человек. Не так уж много, правда?
Талиан неопределённо пожал плечами. Много или мало, его это не волновало. Он вдруг вспомнил, как Эвелина вела себя на переговорах: о чём думала, что чувствовала и говорила, — и решил рискнуть.
Над губой выступила капля пота, когда он осторожно спросил:
— Вы заставили их забыть увиденное?
— Нет. Я заставил их увидеть, как на императора напал кабан и, насадив на клыки, растерзал в клочья.
Анлетти вернул упавшую на лоб волнистую прядь за ухо — отросшие волосы при малейшем наклоне головы лезли в глаза — и недовольно поджал губы. Это скупое движение царапнуло душу. Маджайра выражала недовольство точно так же.
— Если бы Гардалара обнаружили с окровавленным мечом в руках, стоящего над мёртвым телом, долго бы не думали. Его нашпиговали бы стрелами, как подушечку для иголок.
— И что? Он же целитель.
Взгляд Анлетти потяжелел. Он раздражённо прокрутил на пальце перстень.
— Летти сумел бы исцелить Гардалара от ран, но не спас бы от слухов и обвинений в отцеубийстве.
— Убили бы свидетелей, не было бы слухов.
— Серьёзно? Думаешь, можно убить пятнадцать человек из числа приближённых советников — и никто ничего не заподозрит? Талиан, мальчик мой… — отойдя в сторону, Анлетти сокрушённо помассировал пальцами виски. — Власть императора опирается на могущество и военную поддержку знати. Нельзя отсекать руку, которая тебя кормит. Это азы.
Талиан хотел промолчать. Разве не всё равно, что о нём думает Анлетти? Этот убийца и предатель? Почти мертвец. Но Анлетти как будто знал наперёд, что всколыхнёт в его душе настоящую бурю.
— А чего вы ожидали? — произнёс Талиан зло. — Нет, правда, чего? Меня растили как жертвенного агнца. Дали в руки клинок, держать его научили — и всё! Свободен! Никаких тебе азов.
Умолкнув, Талиан скрестил руки на груди и опустил голову. Когти впились в кожу чуть выше локтей, но боль не принесла желаемого спокойствия. Противный ком, вставший поперёк горла не спешил уходить.
Сложить два и два оказалось несложно.
Его воспитывал сам тан Тувалор — талантливейший военачальник своего времени. Но как он это делал? Розгами, дисциплиной и бесконечными тренировками. Талиан выматывался за день настолько, что едва доползал до кровати.
Только разве так воспитывают будущего правителя? Политика? Дипломата? Да даже военачальника! Им всем нужно уметь хитрить, заключать союзы, вести себя непредсказуемо, но больше всего — принимать взвешенные, самостоятельные решения. А не получать за малейшее проявление воли наказание розгами.
Талиан из кожи вон лез, чтобы произвести на тана Тувалора впечатление. Так боялся разочаровать его, что не мог спокойно заснуть — выбирался ночью на плац и до утра тренировался с мечом.
Получается, зря?
Всё это время наставник держался на расстоянии, потому что знал: привязываться к нему так же бессмысленно, как к поросёнку, которого планируешь нафаршировать крупой и запечь с яблоками.
— Если бы ты, и вправду, был безнадёжен, я бы никогда не преклонил перед тобой колено.
Талиан поднял настороженный взгляд из-под нахмуренных бровей.
— «Я» — это который из вас?
— Я это я, — в голос Анлетти прокралась невысказанная теплота, уголки губ тронула улыбка, и это внезапно смутило. — Летти клялся дважды: Ксантесу и Гардалару. Ан Ли выбрал своим господином Джи Саара. Я же служу вам, мой император.