Лицо Анлетти посуровело. Даже взгляд стал холодным.
— Ты поймёшь меня, когда у самого появятся дети.
— Ничего это не изменит!
— Это только со стороны кажется, что не изменит, — Анлетти снисходительно улыбнулся. — На самом деле…
Фраза неожиданно оборвалась.
Анлетти сонно прищурился и часто-часто заморгал. Лицо, ещё минуту назад напоминавшее восковую маску, в единый миг треснуло, подёрнувшись сетью морщин. Они, как лучики солнца, разбежались из уголков губ и глаз, чтобы озарить теплотой строгие черты. Сделать их мягче и в чём-то нежнее.
Талиан мог бы догадаться раньше — маг-ясновидец и иллюзии неразделимы, — но он не видел причины скрывать истинный возраст. Зачем? Когда зрелость лишь придавала словам весомости.
Внезапно лицо Анлетти исказила судорога боли.
— Это… с тобой сделал я?.. — Анлетти осторожно коснулся руками краёв окровавленной повязки и поднял к Талиану виноватый взгляд грустных, всё понимающих глаз.
Гневные слова застыли, не успев сорваться с губ. Талиан отрицательно качнул головой и отвёл взгляд. Выходит, Анлетти ему не лгал? Его… их… действительно трое?
Под худощавыми пальцами разлилось ровное светло-голубое сияние, которое заставило боль отступить. Когда Анлетти снял повязку, из-под неё выглянула полоска здоровой кожи. От смертельной раны не осталось даже шрама.
— Спасибо.
Анлетти вздрогнул, как от удара кнутом, и уставился на него широко распахнутыми глазами.
— Спасибо, что вылечили.
— Мальчик мой… — Анлетти прижал ладонь к груди и ссутулился, будто вся боль, ещё недавно терзавшая Талиана, перекинулась на него. — Я бесконечно перед тобой виноват. Не знаю, сколько у меня в запасе времени… Но… Я должен кое-что тебе передать!
Неуклюже поднявшись на ноги, Анлетти тяжело проковылял в спальню.
Талиан отстал от него на пару шагов, потому что задержался возле начертанной в пыли на полу надписи: «Спаси мальчишку, и я уберу контроль над памятью. Больше не будет провалов и белых пятен. Пожалу...а»
Получается, когда Талиан сражался с нэвием Гардалара, Анлетти лихорадочно чертил пальцем не заклинание, а послание самому себе.
— Что вы помните последним? — спросил он по наитию.
Анлетти на мгновение прекратил шарить руками по стене.
— Разграбленную приморскую деревушку, расположенную днях в десяти езды от Джотиса. Только ты мне не…
— Я вам верю. — Талиан понимающе усмехнулся. — Так что вы ищете?
— Где-то здесь должен быть тайный ход. Нужно только нажать на камень, но… — в голосе Анлетти прозвучала беспомощность. — Я всегда отсчитывал его положение от изголовья кровати.
Да уж, сейчас во всём дворце невозможно было найти не то, что кровати, а даже щепки от неё. Впрочем, Талиан вспомнил, как однажды обнаружил Эвелину на пороге спальни, и мимолётно улыбнулся.
— Вам нужен третий камень слева от светильника.
— Да? И точно...
После нажатия на нужный камень, перед ними со скрипом отъехала часть стены, открывая чёрный проём. Анлетти первым шагнул внутрь. Когда Талиан, последовав за ним, растерянно заозирался в темноте, сердце укололо пронзительной болью и на спине выступил ледяной пот.
Вот же дурак! Позволил Анлетти сбежать! Сам, волки его дери, указал предателю дорогу!
Вдруг рядом чихнули.
— Здесь пыльно. Пчхи! Талиан, ты тут? Дай мне руку. Не хочу в темноте тебя потерять.
Талиан бездумно протянул руку на звук и вздрогнул, когда вокруг запястья цепко сжались холодные пальцы. Анлетти уверенно потянул его за собой, своевременно предупреждая о поворотах, сужениях коридора и ступенях.
Поначалу было удивительно, что ему не нужен факел — Анлетти ориентировался в темноте безупречно, будто имел кошачье зрение, — но когда тайный ход привёл их в кабинет покойного императора, всё встало на свои места.
Теперь наоборот, показалось бы странным, если бы тот хоть раз запнулся или сбился с пути.