Когда тот, укрыв их иллюзией, вывел из военного лагеря? Или когда свалился после смерти тана Тувалора без сил? Или когда по щелчку пальцев оболванил четырёх сениев, вынудив признать за Талианом право командовать войском?
В теории… Талиан уже тогда знал, что разному дару соответствует разный характер. Но… Не задумывался об этом? Или... не захотел разбираться?
Вынырнув из мыслей, Талиан ухватил лишь окончание фразы.
— ...снился мне каждую ночь. В своих снах я пытался его спасти, но не мог, потому что подспудно помнил: я лишил нас обоих попытки хоть что-нибудь изменить. Так что… совершенно справедливо, что теперь то же самое происходит со мной.
Анлетти тепло улыбнулся. Морщины вокруг его губ и глаз разбежались тонкими лучиками в стороны, озаряя лицо внутренним светом. Аж смотреть стало больно. Талиан понял вдруг, откуда у Эвелины взялась её чарующая улыбка, размягчающая сердца, словно воск.
— Я виноват во всём, что случилось, — сказал Анлетти тихо, — и готов принять наказание. Смерть — меньшее из того, что я заслуживаю.
Талиан смерил его долгим тяжёлым взглядом. Перед ним сейчас, скорчившись на полу и виновато кусая губы, сидел самый могущественный человек в Морнийской империи, непревзойдённый маг и кукловод, которому оказалось по силам изменить судьбу целой страны.
— И вас всё устраивает?
Анлетти поднял к нему недоумевающий взгляд.
— Я спрашиваю, вас всё устраивает? Вы довольны? — Талиан пытался сдерживаться, но стоило начать говорить, как внутри поднялась волна гнева. — Довольны, что станете нэвием, воссоединитесь с Гардаларом и заживёте наконец спокойно?
Воздух между ними сгустился, повиснув невысказанным напряжением. Стало душно, как перед грозой.
— А как же Эвелина? Как же я? — голос Талиана дрожал от злости и тщательно подавляемой обиды. — Нам достанется разорённая войной империя, пустая казна и горы нерёшённых задач, которые — На минуточку! — создали вы. И от которых с лёгкой душой собираетесь свалить за грань. По-вашему, так выглядит справедливость?
Лицо Анлетти вытянулось от удивления.
— Ещё раз спрашиваю. Вы довольны результатом? Готовы поставить на этом точку? Да или нет? — Талиан замолчал, свирепо уставившись на Анлетти.
Он ждал ответа.
Под его взглядом Анлетти медленно поднялся. На усталом лице появилась отчаянная решимость, губы разомкнулись, но вместо слов с них сорвался одинокий всхлип. В следующее мгновение Талиан оказался смят в тесном кольце объятий. Анлетти впился пальцами ему в спину с поистине медвежьей силой, которая никак не вязалось с его худощавой фигурой.
— Не уверен, что справлюсь, но… — висок обожгло горячее дыхание, — постараюсь не разочаровать тебя.
— Я вас ещё не простил.
— Разве?
Прикрыв глаза, Талиан улыбнулся. Он всю жизнь грезил об отце. Искал его даже в нэвии покойного императора. И только сегодня понял, что отец у него был всегда.
В глубине души, куда мог проникнуть разве что маг очарования, Талиан решил, что попробует привыкнуть к тому, что его чувства или мысли могут быть прочитаны как открытая книга, а о поступках станет известно задолго до их совершения.
Всего один раз, но попробует.
Чтобы не гадать потом и не мучиться, могло ли что-то пойти иначе, если бы он сам, своими руками, не обрубил эту нить.
* «Камень не устоит под напором воды» — неточный перевод гердеинского утверждения «когда небо гневается, плотины рушатся», использующегося для обозначения тщетности попыток сопротивления.
** «Когда семечко умирает, рождается дерево» — неточный перевод гердеинского утверждения «без семечка не было бы дерева», использующегося для обозначения неразрывности кровных уз.
Эпилог
Год 765 со дня основания Морнийской империи,
7 день месяца Народных гуляний.
Талиан с трудом оторвал взгляд от заметно округлившегося живота и, помрачнев, сжал губы. Когда несколько месяцев назад Эвелина уговорила его отослать танью Радэну вместе с детьми из разорённой врагом столицы в местечко поспокойнее, он и представить себе не мог подобных последствий.