Талиан нахмурился, пытаясь осмыслить сказанное. Ему только что признались в симпатии и одновременно оскорбили. Но если и осталась польза от их с Фарианом перепалок, так в том, что он из них вынес: когда речь заходила о чувствах, требовать логики было бессмысленно.
— Так я вам… понравился? — спросил Талиан осторожно.
— Вы бы себя видели. — Танья Радэна вытерла лицо платком, высморкалась и снова стала той холодной и сдержанной северянкой, какую он знал. Вся истерика заняла у неё от силы минуту. — Ворвались в самую гущу битвы. Хладнокровный и смертоносный. И красивый как бог. Не знаю… Я много видела смертей и поединков. Но чтобы драться, как вы, нужно родиться с клинком в руках.
Талиан лёг набок и подпер голову ладонью. Ещё минуту назад танья Радэна воспринималась как неизбежное зло. Не лучше камня, добровольно взваленного на спину, что и тёр, и кололся, и лежал неудобно, а сбросить или переложить не получалось.
Теперь же он мучительно пытался разобраться в себе.
Неужели обида на неё за неосторожные слова заставила его оглохнуть и ослепнуть?
Потому что сейчас танья Радэна притягивала к себе сильнее последнего кусочка ягодного пирога, сиротливо лежащего на тарелке.
Тёплый огонь свечей убрал с её лица напускную строгость и утопил глаза в тени ресниц, смягчая строгий взгляд. Височные серьги в волосах засияли тремя маленькими солнцами, а шея, укутанная в пышный лисий мех, привлекла своей бледностью.
Он мог бы покрыть поцелуями эту шею и узнать, каково это, когда свежесть вымытых волос мешается с терпким ароматом кожи.
— Почему вы так на меня смотрите? — спросила танья Радэна, едва заметно краснея.
— Так, это как?
— Я была весьма красноречива, признаю, но… Не надумайте себе лишнего. Это было бы…
— Неуместно? — Он чуть улыбнулся. — И мне это говорит моя возможная невеста? Или у вас игра такая: привлекать и одновременно отталкивать?
Танья Радэна ничего ему не ответила. Некоторое время она просидела отвернувшись, будто, как и он сам, над чем-то серьёзно раздумывала.
Идеально прямая спина, склоненная голова да пальцы, теребящие пушистый конец косицы — он мог бы ими залюбоваться, если бы не ждал с волнением и нарастающим страхом, что она ему скажет.
Наконец танья Радэна решилась: развернулась к нему и улеглась на другом краю кровати, так что их глаза оказались на одном уровне.
— Не в моём положении отказываться от столь заманчивого предложения. Для девушки из обедневшего рыбацкого хозяйства близ Агахарага мне и титула таньи слишком много, куда уж… стать императрицей.
Странно… Он думал, её родословная насчитывает минимум семь колен благородных предков — настолько безупречно она себя вела. Ну… когда не обряжалась в одну нижнюю тунику.
— Но с Антэром… Так получилось… — её нижняя губа задрожала, и голос опустился до шёпота. — В день свадьбы я призналась ему, что люблю другого. Умоляла всё отменить, позволить нам с Керианом быть вместе.
— Он вас обидел? — произнёс Талиан полуутвердительно и раньше, чем получил ответ, прочитал его в повлажневших глазах.
— Нет, но… Он сказал, что любить я могу кого угодно, но детей должна рожать только от него, и… что убьёт меня, если… Не подумайте… Антэр и пальцем меня не тронул. Ни разу… Но прекрасно дал понять, что презирает за женскую слабость и терпит рядом с собой только из-за редкого дара.
Должно быть, они говорили слишком громко. Малышка засопела и завозилась, спихивая с себя одеяльце. Но танья Радэна зашикала на неё и придержала рукой — и вскоре та успокоилась.
— Ваш магический дар настолько редок? — спросил Талиан просто, чтобы что-то спросить, потому что в голове образовалась настоящая каша из противоречивых мыслей и желаний.
— Достаточно, чтобы благородный тан женился на девушке без знатного происхождения и приданого. Но я хотела спросить вас о другом.
Она собиралась с духом, наверное, целую вечность. Талиану больно было смотреть, как дрожат ресницы, мечется по палатке затравленный взгляд и рот закрывается безвольно, так и не проронив ни звука.
— Жениться на возлюбленной погибшего друга… Надеюсь, Кериан был вам хорошим другом, — добавила она торопливо. — Это ведь… совсем не то, когда ты молод, красив и твоё сердце открыто для любви?.. Я хочу сказать… Давайте будем друг с другом честны. — Радэна посмотрела ему в глаза и печально улыбнулась. — Если вы поклянётесь, что будете заботиться о моих детях, как о собственных, я избавлю вас от ненавистной женитьбы.