От смысла прозвучавших слов на мгновение сделалось жутко. Талиан не сомневался, что ей достанет решимости выпить яда или даже броситься на кинжал. Он сомневался в себе. Из него был не ахти какой актёр, чтобы суметь обычное сочувствие выдать за любовь.
Ладно, за любовь — хотя бы за влюблённость!
— Я не из тех, кто сдаётся до того, как пробует, — произнёс Талиан, не отводя взгляда, и протянул руку, оставив её лежать на середине постели открытой ладонью вверх. — Поэтому у меня встречное предложение. Танья Радэна, выходите за меня замуж?
Её лицо на мгновение вытянулось от удивления, а затем всё затмила широкая сияющая улыбка.
— Видели бы вы, как они сейчас дружно взвыли.
— Кто — они?
— Нэвии. Вокруг вас их собралось… — Танья Радэна приподнялась над кроватью и осмотрелась. — Надо же, уже больше… Пятнадцать душ. Нет, не пугайтесь, никакого вреда от них не будет, — добавила она, безошибочно считав потрясение у него с лица. — Им просто любопытно. Нэвии ужасные сплетники. Это они рассказали мне про ваше обещание Кериану.
Талиан нахмурился.
— Так вы и про разговор наш с ним знали?
— Кое-что знала, но, вряд ли, всё. Нэвии сами решают, чем поделиться, и чаще предпочитают вредничать, а не помогать. Наверное, вы не удивитесь, но… живые невероятно раздражают их тем, что ещё живы.
— Эхх… не везёт мне с девушками, — вздохнул Талиан, предваряя подробный рассказ о нэвиях, магическом даре или о чём она, там, собралась говорить, лишь бы не отвечать на заданный вопрос. — Третье предложение руки и сердца — и снова впустую.
— Но я же не отказалась!
— Но ведь и не согласились?
Танья Радэна заморгала часто-часто и едва заметно покраснела. Уголок её губ пару раз дёрнулся, давя на лице улыбку, но та всё равно пробилась сквозь маску невозмутимости.
— Если вы просите и просите меня искренне, — произнесла она тихо, почти торжественно, — то я согласна.
Ледяные пальцы легли ему в ладонь, подарив неуверенное прикосновение. Танья Радэна посмотрела на него и в этом взгляде отразилось всё: надежда и страх, желание и тоска, — будто она не держала его за руку, а тянула смертельный жребий.
Но слов, чтобы успокоить и ободрить танью Радэну, у него не было. Как не было и уверенности, что вскоре, познакомившись ближе, они не возненавидят друг друга уже по-настоящему.
Зато Талиан научился справляться с озябшими пальцами. Не спрашивая разрешения, он согрел их дыханием, поцеловал ладонь и закрыл глаза, прижав её руку к своей щеке.
В окутавшей тишине сердце размеренно отбивало удары. И это казалось странным, потому что живот прилип от волнения к спине и во рту пересохло.
Талиан привык к своему тотальному невезению. Смирился с ним, как смиряются с неизбежной жёсткостью неразношенных сандалий. Зюджес, Фариан… Девушки всегда выбирали не его. Но танья Радэна согласилась. Боги! Она взаправду согласилась стать его женой! Так вообще бывает?
— Когда вы отпустите мою руку?
Хотелось ответить: «Никогда», — но это прозвучало бы нелепо. Он ведь даже толком и не ухаживал за ней.
— Когда узнаю, в котором часу ждать вас завтра. — Не скрывая сожаления, Талиан выпустил её пальцы из рук и улыбнулся. — Вы ведь придёте?
— Непременно. Но сейчас, боюсь, вынуждена сбежать. Пока не победило искушение остаться, — ответила ему танья Радэна озорной улыбкой и подмигнула.
Настроение поднялось моментально.
Талиан проводил её взглядом, а затем зарылся лицом в подушку, впервые за последние месяцы засыпая окрылённым и практически счастливым.
Хоть что-то в его жизни начало налаживаться.
Но пробуждение оказалось не таким радужным.Талиан с криком вскочил на ноги и выставил клинок перед собой.
Знакомые предметы расплывались, мелко дрожало остриё, а мир продолжал двоиться, путая вместе явь и сон. Серые глаза — холодные, как сталь, и неукротимые, как первородное пламя — глядели прямо на него, выворачивая душу наизнанку.