— Я попробую. На самом деле попробую вас простить, — произнёс Талиан, пересилив себя. — Найти что-то, что бы позволило это сделать. Но… не сейчас, не так скоро после его смерти, и… не обещаю, что смогу.
«Мне не впервой надеяться и ждать»
При всём желании тан Анлетти едва ли смог что-то выговорить — его согнуло пополам от боли, — но ответ прозвучал, и Талиан крепче сжал руку.
— Пожалуйста, держитесь!
— Да уж! Не сдохните тут! Не хотелось бы повторять всё заново, — буркнул со своей стороны Демион и тоже сжал руку.
Чужая боль медленно и как будто неохотно переметнулась к ним.
У Талиана закаменел живот и отнялись разом похолодевшие конечности, изо рта вырвался пар, а Демиона, напротив, бросило в жар до испарины и катящегося по лицу пота, пока пошатнувшийся мир наконец не замер в точке хрупкого равновесия.
Сложно было определить, сколько времени прошло. Их окружала темнота и больше ничего. Рук Талиан не чувствовал. На остальных старался не смотреть. В голове крутились мрачные мысли, что рассказ тана Анлетти, как они вместе с покойным императором Ксантесом пытались спасти отца и у них два дня не получалось замкнуть круг, вовсе не шутка для ободрения новичка.
В мире нэвиев самые потаённые чувства обретали силу и способность ранить. И защиты от них не было. Никакой.
Наконец в пространстве возникла голубая искра. Она мигала, то исчезая, то появляясь вновь, но постепенно набирала силу, пока не выросла в сияющий шарик.
— Говорите, — приказал тан Анлетти резким, дрожащим от напряжения голосом.
Талиана предупредили заранее, что у него в запасе всего десять слов и нужно их потратить с умом.
— Приказ императора. Тонфийской армии ждать у моста через Маеджу. Умоляю, скорее!
Его слова сорвались с губ яркими синими, белыми и голубыми бусинами, которые, проплыв в темноте до светящегося шара, втянулись внутрь и почти заставили его потухнуть.
— Держите круг! — выкрикнул тан Анлетти, и одновременно с этим по телу прошла дрожь подкашивающей слабости.
Грудь словно подцепили крючком и потащили, вытягивая из Талиана силы. Голубое сияние вокруг него истончилось и поблекло. Стало тяжело и муторно дышать. Зато шарик на глазах разбух и налился фиолетовым сиянием. Достигнув размера в кулак, он медленно тронулся и поплыл.
— Ещё не всё, — предупредил тан Анлетти.
Талиан следил за светящимся шаром глазами. Сначала тот уменьшился до размеров грецкого ореха, потом до горошины, а после стал походить на звезду в утреннем небе — такую же крохотную, тусклую и едва приметную.
— Чего мы ждём? — спросил Талиан раздражённо.
Силы уходили, а результата всё не было.
— Ответа.
— И как мы его получим?
Стоило только спросить, как рядом с отправленным посланием вспыхнули две крохотные звезды малинового цвета — яркая и тусклая.
— Вот теперь нас услышали, — произнёс тан Анлетти с облегчением, но стоило ему расслабиться, как круг мгновенно распался.
Талиан растёр пальцами уставшие веки. Тишина вокруг звенела от напряжения — задумавшись, он молчал слишком долго, — и теперь собравшиеся вокруг солдаты, тан Дикалион и дива Марьяна, и даже Демион заметно нервничали.
Тогда для Талиана, направлявшегося в столицу, было очевидно, что мост через Маеджу может быть только один — южный. Да и любой взрослый человек рассудил бы так же. Но послание услышал маленький мальчик. Какой с него может быть теперь спрос?
Одно пропущенное слово — сущая мелочь! — а столько проблем…
Талиан с досадой подумал, что хорошо бы лично осмотреть и пересчитать солдат — вдруг и с ними не всё ладно? — но, взглянув на усталые лица, сжалился: им сейчас даже каши не нужно было, только бы завалиться куда-нибудь да поспать.
— Я сегодня же пришлю к вам господина Гимеона. Разрешите ему вас осмотреть. Завтра с рассветом мы отправляемся в путь.
— Рады служить вашему императорскому величеству, — на два голоса ответили брат с сестрой и поднялись на ноги.
Решив, что с приветствием покончено, Талиан отвернулся и наткнулся взглядом на подошедшую танью Радэну: её задержало вечернее кормление.