— Она в порядке? — спросил пришедший в себя Демион.
— Дышит.
— Эй! Ты куда?!
Демион кричал что-то ещё — Талиан уже не слышал. Он выскочил из палатки и бросился прочь. Не важно куда! Лишь бы подальше отсюда.
Талиан бездумно нёсся по лагерю, и с каждым пройденным шагом сердце сильнее сжималось в тисках вины.
Ни влажный солёный воздух с моря, ни холодная морось под ногами, ни необъятное небо, полное звёзд, ни одинокая луна — ничто не могло успокоить растерзанную душу. Перед глазами из раза в раз вставали иссиня-багровые пятна, а висок сверлила единственная мысль: «А если бы он её убил?»
Каким-то чудом ноги вынесли его к морю. Талиан рухнул на колени, сгрёб перед собой ладонями влажный песок и уже тогда, сгорбившийся и жалкий, горько разрыдался.
Он так торопился замкнуть круг, что забыл о главном.
А ведь тан Анлетти потратил целый день на подготовку! Рассказал о себе всё без утайки, ответил на любые, даже самые дурацкие и неудобные вопросы. Потому что знал — магия потребует единства, а единство без доверия невозможно.
И только такой дурак, как Талиан, мог внимательно выслушать танью Радэну, а про себя не сказать ни слова: ни об Эвелине, ни о своём желании жениться на ней, ни о полученном одобрении таном Анлетти этого брака, ни о Литане…
Да вообще ни о чём!
Как будто до этого времени его сердце пустовало и лишь ждало момента, когда на него упадёт обязанность заботиться о женщине с двумя детьми. Как будто до встречи с ней он не жил.
— Далеко же забрался! Если бы не твой меч, в жизни бы тебя не нашёл. Как там, кстати, камни? Не потухли? — спросил Демион, и лишь тогда Талиан различил в шуме прибоя шорох приближающихся шагов.
Он бросил взгляд на рукоять — горел всего один камень из одиннадцати. Плохо.
Талиан привычным движением порезал ладонь. Думал, нэвий появится сразу — засыплет его вопросами, ахами, вздохами, — но тот предпочёл остаться в мече.
— И что там с Фарианом? — спросил Талиан, выпрямляясь. Негоже императору валяться брюхом на песке.
— Лекаря к Радэне привёл. И меня к тебе. Сказал, одного тебя сейчас оставлять нельзя.
— Надо же… У меня появилась нянька. А я и не знал!
— Не язви. — Демион уселся рядом и вперил взгляд в теряющийся у кромки моря горизонт. — А то съезжу по морде и не посмотрю, что император. Лучше скажи, почему сбежал?
Почему… Почему…
Талиан скривился.
— А почему, думаешь, Зюджес подложил жеребцу колючку? Кто ж его знае…
— С этим как раз всё понятно. Он хотел, чтобы я прилюдно облажался. Шлёпнулся с лошади в навоз или что-то вроде того. — Демион пихнул его плечом и улыбнулся. — И уж точно Зюджес не собирался ни покалечить меня, ни убить. Он просто не задумывался о последствиях. Как, в общем-то, и всегда.
— Откуда такая уверенность? И…
«Почему ты его защищаешь? Ты! Вы же никогда не ладили...» — вопрос так и рвался с губ, но Талиан промолчал. Потому что следом за этим вопросом напрашивался другой.
Почему Талиан сам его не защищает?
Демион посмотрел устало, так что у переносицы прорезалась вертикальная морщина, и вдруг усмехнулся.
— Надеюсь, годы научили тебя не разглашать чужие секреты? И Зюджес о нашем разговоре никогда не узнает?
Талиан отвернулся. Мог бы и не напоминать. Но это же Демион! Куда ему…
И всё равно было мучительно стыдно, что не сдержался и выболтал тогда чужую тайну.
— Согласись, из нас троих Зюджес самый сообразительный и хитрый. Пристанет с очередной идиотский затеей и не отвяжется ведь, пока не втянет тебя в неприятности. Лжёт как дышит. А какую невинную морду перед взрослыми строит — аж злость берёт!
Демион медленно выдохнул, чтобы успокоиться — на последней фразе он почти кричал, — и продолжил ворчливо:
— С такими задатками быть ему редкостным гавнюком. Сам знаешь, где есть хитрость, там и до подлости недалеко. Но Зюджес ведь… В сущности, он беззлобный. Безалаберный — да. Легкомысленный и дурной — тоже да. Но не злой. Да и к тому же, — Демион выразительно приподнял бровь, — с ним всегда была ходячая совесть в лице тебя.