Обхватил сгибом локтя за шею, провёл по спине пару раз ладонью и шепнул на ухо:
— Ну всё! Хватит мёрзнуть. Идём!
Талиан смотрел, как, зарываясь ногами в песок, Демион побрёл в сторону лагеря, и понимающе улыбался: не он один сегодня обнажил душу — и это противное чувство беззащитности испытал тоже не он один.
— Эй! А меня подождать? — выкрикнул он и бросился догонять, а Демион, зараза такая, только прибавил хода. В итоге, к лагерю они прибежали запыхавшиеся и с раскрасневшимися лицами, зато немного согрелись.
Демион отправился спать, а Талиан — к господину Гимеону.
Встречаться с главным лекарем не хотелось, но и не было никакого смысла оттягивать встречу. Талиан был виноват перед таньей Радэной, так что….
Ему теперь сносить и осуждающие взгляды, и упрёки.
Заслужил.
Однако на месте господина Гимеона не оказалось. Ночью его вызвала к брату дива Марьяна, и тот до сих пор не вернулся.
Талиан прикрыл глаза, борясь с сосущим чувством под ложечкой.
Если теперь окажется, что Декалиона нельзя использовать из-за слабого здоровья или болезни, то что? Что делать тогда?
Нащупав рукой треугольник, Талиан провёл большим пальцем по острой грани золотой пластины и мысленно взмолился: «Маджайра! Пожалуйста, держись! Просто дождись… своего непутёвого брата».
Глава 14. Переговоры
Год 764 со дня основания Морнийской империи,
33 день месяца Разлива рек.
Кисточка невесомо касалась века, и от раздражающей щекотки слёзы сами просились на глаза. Маджайра нервно теребила пальцами край платья, распуская шерстяную материю по нитке, но мужественно терпела. Она уже получила выговор за искусанные губы и размазанную помаду. Не хватало ещё разреветься!
— Может, хватит? — Эвелина окунула кисточку в чёрную краску и тщательно обмакнула кончик о край, чтобы не взять лишнего. — Иначе брови дорисовывать будешь сама.
— Может, не стоило тебя кормить? — ответила она в тон, но потом, устыдившись, извинилась: — Прости. Я просто… волнуюсь.
Эвелина одарила её красноречивым взглядом, вздохнула и вернулась к работе.
До встречи с Джерисаром Вторым оставался час… Всего час!
При мысли о нём у Маджайры живот прилипал к спине, а во рту пересыхало. Встретиться с врагом лицом к лицу. Что может быть страшнее?
Но ей придётся. Другого выхода нет.
— Как скоро будет готово платье? — спросила она, лишь бы не молчать.
— На смерть торопишься? — Эвелина произнесла это как будто в шутку, но Маджайра вздрогнула: подруга словно видела её насквозь.
— Нет.
— Тогда сиди смирно и жди, когда я тебя докрашу.
Минуты текли мучительно долго. Маджайра смотрела на сосредоточенное лицо Эвелины и без конца повторяла себе, что делает это ради неё, но…
В свой успех Маджайра не верила.
Не одна она такая беспринципная и коварная. Наверняка, Джерисар прямо сейчас обдумывает как лучше разделаться с ней, когда она выйдет из-под защиты стен.
Устав возвращаться в мыслях к противнику и предстоящей встрече, Маджайра спросила:
— Ну как? Я стала выглядеть беззащитней?
— Беззащитной ты выглядишь в глазах единственного мужчины — и это твой брат. Ни тушь, ни белила, ни румяна не обманут Джерисара. Но… — Эвелина запнулась, — быть может, подарят тебе несколько лишних мгновений. Вот. Поглядись.
Подруга протянула ей круглое зеркальце размером с ладонь, но Маджайра на него даже не взглянула.
— Откуда ты?..
Эвелина отложила зеркальце в сторону, выпрямила спину и расправила исхудавшими пальцами складки на грубом домотканом платье из неокрашенной овечьей шерсти.
Впрочем, даже в таком она умудрялась выглядеть благородно.
«Ты ворвалась вчера как ураган, заплаканная и с тремя мисками каши. Потребовала за ночь сшить тебе платье с разрезами на бёдрах и длинными рукавами, но чтобы всё выглядело прилично. И ещё спрашиваешь, от кого я узнала, что у тебя на уме? — Эвелина рассеянно пригладила выбившуюся прядь волос и заглянула в глаза. — Поправь меня, если ошибусь. Разрезы на бёдрах нужны, чтобы легко и быстро вынуть кинжал, а «дань приличиям» — чтобы за многочисленными складками спрятать ножны. Так?»