Эвелина называла героиней её, но Маджайра знала: это неправда! Настоящая героиня стояла сейчас перед ней, улыбаясь сквозь тревогу, усталость и слёзы, чтобы последней Маджайра запомнила именно её — неистребимую и отчаянную, самую тёплую и такую родную улыбку.
— Теперь ты готова, — сказала Эвелина и отступила в сторону.
Маджайра кивнула и поспешно отвернулась — защипало глаза. Если бы не отчаянная ситуация, она бы никогда не приняла от подруги такую жертву. Но сейчас ей нужна была любая помощь, потому что второго шанса приблизиться к Джерисару у неё не будет.
— Спасибо за всё и… спасибо, — от волнения её голос дрогнул и к концу фразы опустился до шёпота.
Осознав, что ещё немного и она снова расплачется, Маджайра стремительно покинула покои. Её шаги гулким эхом разнеслись по пустому коридору, чеканной дробью ударили по лестнице и прогремели настоящим горным камнепадом на первом этаже, когда она добралась до галереи.
Маджайра неслась вперёд, не чувствуя ног, и выше задирала подбородок, чтобы удержать слёзы. Стык между стенами и потолком всё время расплывался, смазывая детали в нечёткое дрожащее пятно. И только на пустоши, в которую превратился бывший императорский сад, дышать стало легче.
Маджайра замедлила шаг и прикрыла глаза.
Свежий ветер с моря остудил разгорячённое лицо, раздул колоколом подол платья и заставил шёлковую материю прилипнуть к ногам, но она была ему благодарна за эту минуту спокойствия.
«Вот же резвая, коза!» — чужие мысли вихрем ворвались в сознание.
Гивур, казалось, сам не определился, сердится он на неё или всё-таки восхищается. Его эмоции сейчас словно слились в одну — медово-сладкую и одновременно горькую.
— Мог бы со мной не идти, — бросила ему Маджайра не оборачиваясь.
— Ну уж нет! — Гивур вырвался вперёд и затем замедлился, приноравливаясь к её размеренному шагу. — Одну я никуда вас не отпущу.
— Какая дивная преданность, — сказала Маджайра без улыбки. — Но давай проясним сразу. Мне ждать удара в спину? Или ты найдешь иное время для мести?
Гивур остановился и, обернувшись, одарил её таким взглядом, что румянец на щеках вспыхнул, точно хворост, и вмиг сделалось жарко.
— Не сегодня, — произнёс он глухо. — Вы ответите за смерть брата. Непременно ответите! Но не сегодня.
Он был так трогателен и мил, так открыт и беззащитен перед ней, что Маджайра не удержалась от колкости:
— Это второе «не сегодня» на моей памяти. Смотри, как бы планы о мести так и не остались всего лишь планами.
«Вот же… — в мыслях у Гивура пронеслась череда отборных ругательств. — Я искренне оплачу жизнь того осла, что на вас женится!»
— Сама ему не завидую, — ответила Маджайра с ухмылкой, — но очередь из женихов почему-то только растёт.
В молчании они прошли сквозь арку ворот и резко стало не до шуток — впереди, у шеста с закреплённым белым флагом, ждал враг.
Каждый шаг громовым раскатом отдавался в переносице и ушах, будто Маджайра до сих пор шла по гулким дворцовым коридорам. Ладони предательски вспотели. Стало трудно дышать. Она уставилась Гивуру в спину, скрытую за круглым щитом, и тяжело вздохнула.
Вот кто был спокоен, так это он.
Собранный как пальцы в кулаке — и такой же несокрушимый.
На приличном расстоянии от гердеинцев Гивур вдруг остановился, перекинул щит вперёд и мысленно приказал: «Больше ни шагу».
Маджайра не стала спорить: если они сейчас не проявят осторожность, то выдадут свои намерения, а в её плане многое зависело от внезапности.
Джерисар прекратил расхаживать вокруг шеста и бесцеремонно уставился на неё. Маджайра стойко вынесла и этот взгляд, и отголосок самодовольства, промелькнувший у мужчины в мыслях.
Хочет считать Джотис павшим, а её — своей законной добычей, пусть считает. Сейчас это лишь на руку.
Джерисар не представился, но правителя-полукровку сложно было с кем-то спутать. Смешение кровей сыграло с мужчиной дурную шутку: с одной стороны, для гердеинца он был невероятно высок, статен и широкоплеч, а с другой — имел характерное круглое лицо с плоским носом, узким разрезом глаз и редкими светлыми усиками.