Глава 15. Сердце в хрустале
Год 764 со дня основания Морнийской империи,
13 день месяца Разлива рек.
Едва полог палатки сошёлся у него за спиной, как Талиан окунулся в гущу плотного, застоявшегося воздуха с приторным ароматом благовоний.
Тан Дикалион, болезненно бледный даже в тёплом сиянии свечей, без сознания лежал на кровати. Главный лекарь обнимал плачущую диву Марьяну за плечи, нависая над ней коршуном, пока несчастная девушка пыталась сотворить заклинание. Но жгут из искрящихся малиновых нитей затягивался медленно и неохотно.
— Крепче! — потребовал господин Гимеон.
— Я пытаюсь… Пытаюсь!
Дива Марьяна старалась — тёмные волосы взмокли от пота и прилипли к лицу, под глазами залегли глубокие тени, — но её усилий явно не хватало, потому что рубиновые капли крови продолжали набухать у пореза и стекать по коже вниз.
Одна царапина на руке, и тан Дикалион из-за врождённой болезни мог лишиться жизни.
— Как я могу помочь? — спросил Талиан.
Господин Гимеон вздрогнул от неожиданности и тут же нахмурился. Взгляд старика на минуту-другую сделался рассеянным, словно он забыл о раненом мальчике и его ревущей сестре. Но когда проницательные серые глаза остановились на Талиане, в них созрело решение.
— Правую ладонь — диве Марьяне на спину, между лопаток. Левую ладонь — вниз, чашей под её руки. Поделитесь силой.
Талиан опустился рядом с девушкой на колени, коснулся подрагивающей спины. Не удержавшись, шепнул на ухо:
— Мы его спасём, — и только после этого обнял снизу сцепленные на серебряной треугольной пластине руки. Обе легко поместились у него в ладони.
Дива Марьяна судорожно выдохнула и вдруг закашлялась.
— Так! Не расслабляемся! Пробуй наложить жгут ещё раз! — голос господина Гимеона прозвучал властно и твёрдо. За работой ему и сам император был не указ, но именно это Талиану в нём и нравилось.
Девушка промычала что-то невразумительное и зажмурилась: крутившиеся вокруг неё малиновые нити пришли в движение.
Талиан видел, как они виток за витком обвивают худую мальчишескую руку. Всё шло хорошо. Проблемы начались с затягиванием.
Нити прошли плоть насквозь. Видимо, не в первый раз, потому что по щекам дивы Марьяны ручьём хлынули слёзы.
— Ну-у по-почему-у-у-у...
— Всё получится, если ты представишь себе что-то простое. Ты же девочка. — Талиан взглядом попросил господина Гимеона уступить место и, когда тот отодвинулся, обнял её со спины. — Наверняка в руках держала нитки чаще, чем я. Вспомни, какие они на ощупь. Неравномерные по толщине, грубые, шершавые и кручёные. Представила?
— Я девушка, — поправила его дива Марьяна и открыла глаза. — Я представила.
— Хорошо. А теперь представь, что малиновые нити стали точно такими же. Поверь в это!
Талиан накрыл её руки, зажимая в своих, и заставил себя вспомнить, как недавно чинил сандалию. Как сначала прокалывал шилом кожу, а затем продевал в отверстие кручёную нить — и так, стежок за стежком, прикрепил отвалившийся ремешок.
А вызвал бы слуг, остался бы без сандалий на половину дня: пока бы они вернулись к обозу в хвосте колонны, пока нашли бы нужную телегу, пока достали бы из сундука запасную пару, пока починили бы эту, пока почистили бы от дорожной пыли, вымыли, высушили, принесли…
Нет, Талиан по-прежнему предпочитал обходиться без слуг.
— Получилось? — спросила дива Марьяна неуверенно.
— Ещё бы не получилось… С нашим-то императором! — ответил ей господин Гимеон ворчливо. — Но и ты сама молодец. В следующий раз не волнуйся так!
Талиан не понимал, за что его благодарят. Он уже открыл рот, чтобы возразить, но поймал предостерегающий взгляд главного лекаря и промолчал.
Дива Марьяна высвободила ладони, вытерла слёзы, а потом прильнула к брату, целуя его в лоб — и как-то разом похорошела. Её острое треугольное личико озарилось ласковым внутренним светом, звёздочками вспыхнули слезинки в ресницах. Осознав, что любуется ею, Талиан отодвинулся первым, чтобы избежать неловкости.
Дива Марьяна повернулась к нему и произнесла весьма запальчивую речь, так не вяжущуюся с робкой, почти детской улыбкой: