Так вот, откуда пришло тепло.
Так вот, откуда эта улыбка.
Желание старого лекаря исполнилось — на одного мальчишку, умершего молодым, стало меньше. Только этим мальчишкой оказался не тан Дикалион, а он сам. И в объятия смерти господина Гимеона толкнула не слабость или нездоровье, а глупость, упрямство и нежелание прислушаться к советам друзей. Они ведь предупреждали! Но Талиан так верил в себя, в свою силу и выносливость, что…
Прав был тан Анлетти. Он не видит гор за холмами. Не может оценить ни собственные силы, ни тяжесть препятствия.
Глупый мальчишка! Слабак!
Слёзы застыли в глазах, но Талиан слишком сильно ненавидел себя сейчас, чтобы расплакаться. У него не было на это никакого права! Ведь это он! Это из-за него главный лекарь погиб!
Господин Гимеон помог ему пережить гибель Фариана, занял в сердце место мудрого доброго дедушки, которого у Талиана никогда не было, и, ни единого мгновения не сомневаясь, встал в круг у него за спиной, стал гарантом его жизни…
Слёзы хлынули из глаз ручьём, оросили солью полыхающие от стыда щёки.
Почему это происходит опять? Неужели у него всё ещё недостаточно сил, чтобы обойтись без потерь?!
Полог палатки качнулся — внутрь проникла полоса света — и почти сразу вернулся на место. За спиной послышались торопливые шаги, а затем чужие руки опустились ему на плечи.
— Я всё исправлю, но мне нужна будет ваша помощь. Дайте руку. Пожалуйста. Только руку — и он будет жить!
Сбивчатый шёпот таньи Радэны перемешался с грохотом пульса в висках. Она просила его руку? Да ради старого лекаря он даст ей десять рук!
Талиан накрыл ладонь, лежащую у него на плече, и переплёл пальцы. Он почти ничего не видел из-за слёз, но от одного присутствия таньи Радэны рядом дышать сделалось легче.
— Я скажу выйди, и ты выйдешь. Я велю лечь, и ты ляжешь. Захочу, чтобы начал дышать — и ты снова задышишь. Видит Рагелия всемогущая, твой срок ещё не отмерен и нечего тебе делать в Подземных Чертогах. Смерть твоя была преждевременной.
Стоило танье Радэне заговорить, как Талиан увидел нэвиев. Их полупрозрачные, мерцающие одним из трёх цветов силуэты окружили их со всех сторон. Сплелись вместе теснее клубка теней и замерли в предвкушении, жадно следя за происходящим.
Одни тихо бубнили проклятия себе под нос, другие азартно потирали ладони, но большинство замерло неподвижно и глядело на танью Радэну с неподдельным интересом.
Получится у неё что-нибудь или нет?
Зрители иного мира пугали. Талиан не представлял, как с ними можно сражаться, а исходящую угрозу от бесплотных фигур ощущал кожей.
Не просто так собралось столько нэвиев именно здесь и именно сейчас. Это не могло быть случайностью.
— Гимеон, — танья Радэна позвала старика по имени, — займи своё тело. Ты нужен ему. А раз нужен — не можешь уйти.
Талиан почувствовал, как кожу обдало теплом. Горячая волна пронеслась по телу, и сердце, замерев на мгновение, застучало медленно и тягуче.
Нэвий, отливающий холодным зелёным цветом, отделился от него и опустился вниз, к своему телу. В посмертном обличье господин Гимеон выглядел мальчишкой лет семнадцати, с сияющими, что два изумруда, глазами и шапкой непослушных кудрей. Но несмотря на юный возраст, казался рассудительным и мудрым.
— И в смерти нет мне покоя, — произнёс нэвий с улыбкой. — Но раз вы готовы за меня драться, отговаривать не буду. Не каждому даруется второе рождение.
Едва нэвий слился с телом, как господин Гимеон сделал судорожный вздох. В то же мгновение танья Радэна прохрипела:
— Сейчас!
Её клинок взметнулся вперёд и вверх, разрезая ближайшего нэвия. Талиан расцепил их пальцы, чтобы вытащить «Кровопийцу» из ножен, и нэвии тут же исчезли.
— Руку! — выкрикнула танья Радэна, неумело уничтожая невидимых противников.
Талиан понял это и сам.
Стоило ему снова ухватить её за запястье, как перед глазами замельтешили хищные разноцветные тени. Нэвии безжалостно набросились на господина Гимеона: одни грызли ослабленный дух, впиваясь зубами в прозрачную плоть, другие с противным писком тянули его прочь из тела.