Они уже ничем не отличались от зверей.
— Маджа, что случилось? — спросила Эвелина, когда молчать дольше стало невмоготу. — Мы столько боролись! Так почему?..
Опустив подбородок к груди, Маджайра тихо вздохнула. Взгляд случайно упал на обручальное кольцо, недавно украсившее безымянный палец, и губы сжались в тонкую линию.
На овальной подложке горели и переливались два крупных сапфира, солнечно-жёлтый и тёмно-синий, а между ними хищно блестела узкая серебряная полоса — солнце, море и линия горизонта: цвета Светлого тана, на которые Зюджес больше не имел права.
Она никогда не рассматривала его кандидатуру всерьёз. Это Талиан, рассказывая о лучшем друге в письмах, захлёбывался восторгом, а Маджайре он всегда казался слишком… ветреным? Да нет, даже не ветреным, а скорее — пустым.
Во дворце было довольно юных распутников, проводящих дни в веселье и пьянстве, чтобы вызвать приступ тошноты одним своим видом. Но Зюджес сумел поразить в самое сердце и одновременно — напугать до дрожи.
Он словно видел её насквозь.
Из-за него она сидела сейчас перед Эвелиной и не знала, как уговорить подругу помочь, чем объяснить произошедшую в ней перемену.
Из-за него Маджайра снова и снова возвращалась мыслями к дню, когда корабль под сергасскими флагами пробрался в скрытую скалами бухту.
Тогда матросы и гребцы слаженно держали оборону, никого не пуская на палубу. Хотя, какие они были матросы и гребцы? Зюджес прислал ей ветеранов, прошедших с таном Тувалором не одну битву.
Вид крепких и сильных, не истощённых голодом воинов в блестящих на солнце бронзовых шлемах, небесно-голубых туниках и при оружии внушал уважение и страх.
Немного нашлось безумцев, что бросились на выставленные для защиты копья и бесславно сгинули в море.
Капитан требовал её личного присутствия, отказываясь разгружать трюм, и Маджайра не заставила себя ждать. Она смело взошла по мосткам на шаткую палубу и окинула воинов строгим взглядом — все до единого преклонили перед ней колено.
После разрешения встать вперёд вышел рыжебородый мужчина в ярко-красном платке на голове, чьи одежды на фоне остальных казались примером скромности и аскетизма.
— Рад приветствовать на борту принцессу Маджайру, сестру и наследницу правящего императора. Я капитан Меджас, и мне поручено прежде разгрузки передать вам послание от господина Зюджеса.
С этими словами мужчина протянул ей запечатанный свиток. Хмыкнув, Маджайра сломала печать и впилась взглядом в строчки.
«Красавица, представляю твою радость и облегчение при виде корабля. Я не мог рисковать всеми солдатами, поэтому отправил к тебе самых отчаянных (зачёркнуто) подготовленных. Уверен, ты найдёшь им верное применение.
В трюме нет обещанных дынь, одно зерно. Прости. Дыни передам при встрече, которая, как я надеюсь, произойдёт совсем скоро.
С искренней заботой,
твой Зюджес»
Стиснув листок в руке, Маджайра порвала его в клочья. Если бы она знала, что её ждёт корабль, в жизни бы не вышла одна против Джерисара и его целительской шавки. Боги! Она же могла сегодня умереть!
— Господин предвидел такую реакцию и просил передать вам ещё одно письмо.
Маджайра удивлённо приподняла бровь и приняла из рук капитана новый свиток. Его тон оказался ещё более наглым.
«Знаю, у тебя есть повод на меня злиться. Я мог предупредить, но не предупредил. Но и ты пойми меня, красавица. Если бы корабль потонул в буре, а ты бы его ждала, было бы во сто крат хуже. Я бы прослыл вруном и подлецом.
Не хочу выглядеть таким в глазах будущей невесты.
С любовью и надеждой на прощение,
твой Зюджес»
Второе письмо постигла та же участь. Маджайра и не представляла раньше, что до исступлённой ярости её может довести всего несколько строчек.
Но каков наглец! Впечатление от его блистательной особы, видите ли, должно быть на высоте. У-у-у, гад!