— Боги! По-твоему, это так просто? Взять и отравить несколько тысяч человек? Да ещё и одновременно!
Сев рядом, Маджайра взяла подругу за руку и проникновенно посмотрела ей в глаза.
— Ещё немного, и произойдёт одно из двух: либо у Джерисара лопнет терпение и он пойдёт на штурм, либо кто-то другой решит воспользоваться случаем и этим кораблём. Решайся. Завтра или уже никогда.
«Как у тебя всё просто!» — мысленно простонала Эвелина, а вслух сказала:
— Собранных трав мало. Их мало! Я не сварю зелье достаточной силы, чтобы убить стольких людей. Возможно, этого хватит, чтобы их усыпить, но… Велик риск, что если поторопимся, ничего не получится.
— Тогда завтра! Если не получится у тебя, в ход пойдёт моя магия. Ну? — Маджайра умоляла её взглядом. — Ожидание меня убивает! Ещё день — и я точно сойду с ума!
Мысли Эвелины снова рассыпались на кусочки, как мозаика из цветного стекла, которая раньше украшала второй этаж. Маджайра пыталась уследить за ними, но там, где ждала увидеть начало, оказывалась на середине фразы или в её конце.
— Хорошо, — подруга кивнула. — Завтра так завтра.
— Ты что-то от меня скрываешь? — спросила Маджайра тревожно и вгляделась в родное лицо, но из-за впалых щёк, синяков под глазами и прорезавшихся скул оно даже в спокойном состоянии казалось угрюмым.
Однако вся угрюмость исчезла, стоило Эвелине улыбнуться. Черты каким-то немыслимым образом смягчились, и в глазах загорелся смешливый огонёк.
— Боюсь, это привычка. Отец всегда видел меня насквозь. Мои желания, мысли и чувства. Естественно, я пыталась защититься! Но моя защита… Кого я обманываю? — Она тяжко вздохнула. — Даже с тобой это срабатывает от случая к случаю.
Маджайра невольно содрогнулась и опустила взгляд. Проницательность Анлетти не знала границ. Скрыть от него хоть что-то было невозможно. Планируй она убийство отца заранее, ничего бы не вышло. Но когда Маджайра поднималась в кабинет по тайному ходу, хотела только поговорить. Она не предполагала, что всё закончится именно так.
— Знаешь… я так по нему скучаю, — дрогнувший голос Эвелины вывел Маджайру из задумчивости. — Он контролировал каждый мой шаг, каждый вдох. У него на всё было авторитетное отцовское мнение, которое я обязана была выслушать. Но рядом с ним я ни дня не чувствовала себя в тюрьме. Ни единого! А сейчас... чувствую и не знаю, как из этой тюрьмы выбраться.
— Ничего не бойся. Вместе мы справимся, — Маджайра крепко сжала её руку, надеясь, что подруга не различит неуверенности в голосе. — Всё обязательно получится. Вот увидишь!
Эвелина одарила её мрачным взглядом и снова уткнулась в книгу.
А уже на следующий день дворец стоял на ушах. Да и как не стоять? Если в честь пятнадцатилетия дивы Эвелины в тронной зале всем желающим раздавали свежий травяной соус. После пресной полбяной каши он казался настоящим благословением богов, и очередь с каждым часом только увеличивалась.
Немногие знали, что пятнадцать Эвелине исполнилось чуть больше месяца назад.
Маджайра тоже там появилась. Встала в тени за колонной и некоторое время молча разглядывала подругу.
Три девушки стояли у котлов. Три разливали половниками угощение. Три принарядились в зелёные туники и украсили волосы венками из жёлтых полевых цветов. Но только одна сияла, как капля росы в лучах восходящего солнца, и напоминала живое воплощение Эвислы — богини любви.
Эвелина широко улыбалась, и люди шли к ней, точно привороженные этой улыбкой.
В душе шевельнулась ревность. Маджайра как никогда остро осознала: встань у котла она, и, несмотря на всю красоту, никто бы к ней не подошёл. Ведь её руки — это руки убийцы, а жестокость не знает границ.
Маджайра не стала дожидаться, когда зелье подействует на всех и люди уснут — Или умрут. Велика ли разница? — и вернулась к себе в покои.
«Приступайте к погрузке», — мысленно приказала она господину Симеуру и уселась у окна, чтобы скоротать муторное ожидание, наблюдая за кораблём, к которому потащили сундуки из сокровищницы.
А ведь совсем недавно она была готова умереть за этих людей…
Маджайра стиснула зубы и заставила себя не думать. Просто смотреть. На длинную тень от дворца. На волны, накатывающие на каменистый берег. На качающийся, точно скорлупка, корабль. На тающий в дымке горизонт.