Зажав в клюве ленту, ворон взвился с руки, и они обе ещё долго высматривали светящийся золотом шар в темнеющем закатном небе.
— Что это за заклинание? — спросила Маджайра, боясь поверить в возможность спасения.
— Заклинание начального уровня «Призыв помощника» — голубая ветка, магия ясновидения. Усиленное заклинанием «Выносливость» из зелёной ветки, магии истинных лекарей, и заклинанием «Чистое небо» из малиновой ветки, магии воздуха.
Маджайра посмотрела на Эвелину и не узнала.
Нет, с первого взгляда это всё ещё была её подруга: то же зелёное платье и венок на голове, та же копна вьющихся кольцами каштановых волос, тот же вздёрнутый нос и россыпь бледных веснушек на щеках, — но глаза уже были другими.
Непривычно твёрдыми и взрослыми. Эвелина уже всё для себя решила.
— Но ведь цена магии — твоя жизнь!
— Знаю, — ответила Эвелина тихо и, неожиданно обняв, прижалась к груди. — Знаю, и мне страшно. Я уже столько раз колдовала…
— Сколько? — спросила Маджайра глухо.
— Я запирала огонь внутри зажигательных снарядов. Дважды воскрешала тебя к жизни. Благословила вас с Гивуром. Изменила подругам облик. И вот теперь вестник… — голос Эвелины дрогнул и затерялся среди прорвавшихся наружу рыданий. — Я даже не знаю теперь… увижу ли… увижу… как вырастут мои дети… Может, только и успею… родить… одного… или двух.
Маджайра прижала подругу к себе, не зная, что теперь можно сказать. Ругать было глупо, отговаривать — поздно, а слова в утешение упорно не находились.
Титул наследницы Тёмного тана давал Эвелине право применять магию, но судьба обделила даром. В роду Зенфейлов им обладали только мужчины. Скажи Эвелина обо всём заранее, Маджайра не позволила бы ей жертвовать собой — запихнула бы на корабль и слушать бы не стала. Глаза, кудри — нет особой разницы, когда ты умираешь.
Но всё уже случилось как случилось. Чего теперь-то?
Маджайра обняла подругу покрепче и прошептала:
— Талиан будет здесь, едва солнце покажется над морем. И разобьёт гердеинцев всех до последнего. Победит и Джерисара, и Фиалона. А потом ты первая выйдешь к нему навстречу.
— Всё ты врёшь.
— Вру, — легко согласилась Маджайра. — Но если завтра Талиан не придёт и гердеинцы возьмут дворец штурмом, я умру, сражаясь за тебя. Так лучше?
Эвелина отчаянно замотала головой и вздохнула.
Солнце опустилось к горизонту, окрасив низкие грозовые тучи в кроваво-красный. Корабль превратился в крохотную чёрную точку — среди волн уже и не разобрать! А они всё стояли, обнявшись, на вершине башни. И не решались уйти.
Эпилог
Год 764 со дня основания Морнийской империи,
32 день месяца Разлива рек.
Его разбудил шелест множества крыльев и птичий гомон. Открыв глаза, Анлетти увидел ворона. Крупная, заметно раздобревшая птица с лоснящимися угольно-чёрными перьями придирчиво рассматривала его и как будто уже примеривалась, чтобы клюнуть.
— Кыш! Уходи! Кыш!
Анлетти замахал на птицу рукой, и та недовольно отлетела в сторону. Правда, всего на полшага — не больше! Вот же наглая тварь.
Оглядевшись, Анлетти увидел не одну и даже не десяток, а неисчислимое множество птиц. Они сидели на почерневших от гари развалинах домов, на останках коров с обглоданными добела скелетами, на разбитых телегах и беспорядочно сваленой утвари.
Воняло ужасно. Закрыв нос рукавом, Анлетти с трудом поднялся на ноги и, пошатываясь, побрёл мимо полуразрушенных домов.
Последним, что он помнил, была атака объединённых армий под предводительством таньи Литаны на загнанное в ловушку гердеинское войско: с севера врага сдерживала река Рхея, с востока — непроходимые болота, а с юга — вгрызшееся внутрь Морнийских земель море.
Кажется, они ещё спорили, что в её положении вступать в бой слишком опасно — можно потерять ребёнка, — но он так и не смог образумить упрямую девчонку.