Милиция в это время стала несколько мягче. Однако было все так же трудно найти лицо, имеющее продукты для продажи. Были люди, имевшие даже золото, стремившиеся отдать его за какое-нибудь продовольствие, но так и умершие с золотом без продовольствия. В то время произошла вообще известная переоценка ценностей. Ряд людей, обычно все умеющих, всего добивающихся, потерялся. Их энергия оказалась как-то неприменимой… Они не знали, что делать, имея даже очень ценные вещи. Наряду с ними были другие лица, которые умирали от голода, но считали противным всякому разуму отдавать золото за фунты продовольствия. Некоторых из них родные убедили сделать подобный обмен, сумев показать горы трупов на кладбище или просто в морге несколько больших размеров. Некоторых и это не убедило. Они сохранили свое золото, которое было обменено уже позже их родственниками, иногда просто соседями.
К середине января 1942 года генерал Мерецков в Ленинград не пришел. Было известно, однако, что в город начало поступать небольшое количество продовольствия. Оно транспортировалось на автомобилях по Ладожскому озеру в объезд участка Северной железной дороги и, в частности, станции Мги, занятой немецкими войсками. С первых чисел января качество хлеба, выдаваемого населению, резко изменилось к лучшему. В отдельных магазинах появился даже только что не полубелый хлеб. Количество хлеба оставалось все таким же мизерным. В двадцатых числах января начали выдавать некоторое другое продовольствие, но, конечно, в очень ограниченных размерах. Открыли специальные диспансеры для тяжелых дистрофиков. Там было немного теплее, чем в остальном городе. Несколько больше давали есть, чем полагалось по карточке. Выдавали даже рюмку вина в день. Применялось некоторое лечение, начиная с витаминных препаратов. Кое-кому это помогло, но, в общем, слабо. Кроме того, попасть туда было нелегко. Смертность в городе, потому ли что вымерли более слабые люди, потому ли что изменилось качество хлеба и появились другие продукты, упала. В последней декаде января, как говорили, она составляла в день не более 9–10 тысяч человек. Но тут случилась новая беда. Сильные морозы и общая разруха городского хозяйства привели в конце января к нарушению работы хлебных фабрик. Большинство магазинов осталось без хлеба. У немногих магазинов, куда хлеб все-таки поступал, возникли многотысячные очереди, стоявшие с раннего утра до позднего вечера. Массы людей после ожидания на морозе по 10–12 часов уходили ни с чем. Такой же неуспех ждал их и в другие дни. Больше недели поступала в продажу только ограниченная часть хлеба, подлежащего выдаче по карточкам. Лишение хлеба вместе с крайне изнурительными очередями на морозе вернуло сразу же прежнюю цифру смертности в 25–30 тысяч человек. Некоторые умирали просто в очереди. Многие умирали на улице, бегая в отчаянии из магазина в магазин и спрашивая, нет ли надежды на привоз хлеба.
В эти дни произошло весьма неприятное событие для военных и гражданских властей города. Толпы людей, стоявших в очередях, разгромили несколько хлебных магазинов. Как раз 25 лет тому назад волнения из-за хлеба же привели в Петрограде к Февральской революции. Теперь революции не было. В городе какого-либо отзвука не последовало. Сами громившие, как говорят, кричали о «выполнении обязательств по продовольственным карточкам» и «лучшей работе городских властей». На последние это произвело впечатление. Мастер Путиловского завода рассказывал, что их цеховые партийные ячейки получили секретное предписание провести «успокаивающие разговоры» по общему продовольственному вопросу. Во время этих разговоров глухо упоминалось о «несчастии, но не преступлении, случившемся недавно». Кроме бесед были приняты другие меры. Во-первых, восстановили работу хлебных фабрик, во-вторых, завели изумительный порядок продажи хлеба. Всякие очереди кончились. Все магазины были полны хлеба. До самого своего выезда я тратил на получение в соседней булочной не более 7–10 минут времени. Наконец, выдали населению хлеб за все прошлое время – у многих накопилось по 5–6 дней. Согласно прежней практике выдач продуктов, можно было ожидать объявления: «Больше, чем за вчерашний день не выдается, – пропало». Но разгром магазинов помог. Во что это обошлось самим погромщикам и были ли репрессии в отношении застрельщиков, мне осталось неизвестным. Возможно, все случилось так стихийно, что и застрельщиков не было.