В бытность мою в Берлине я слыхал (немцы – болтливый народ) об одном пункте секретной инструкции членам национал-социалистической организации. Указывалось, в частности, на необходимость большой осторожности в разговорах с русскими. «Последние от природы хорошие диалектики и обладают способностью убеждать в самых невероятных вещах». Словесно же добавлялось, что наиболее опасными людьми в этом отношении являются жители бывшего Петербурга, создавшего Восточную империю.
Оставался, разумеется, вопрос о возможности сознательного уничтожения миллионных масс населения. В наше время этот вопрос, к сожалению, бесспорен. До войны по этому поводу еще спорили. Свидетелем подобного спора между дочерью и отцом мне пришлось быть, например, в одной еврейской семье в июле 1941 года, когда уже наступала немецкая армия. Дочь – весьма квалифицированный сотрудник Публичной библиотеки, осторожно сказала об опасности уничтожения евреев немцами. Ее отец, из маленьких ремесленников, человек вообще очень кроткий, пришел буквально в ярость, накричав на дочь, как она может повторять такую «опасную» глупость. Его сознание абсолютно исключало возможность физического уничтожения людей, кто бы они ни были; другое дело – ограничение прав, всяческие ущемления, просто унижения. Между тем наступающие немецкие армии несли смерть не только евреям, но и всему населению Ленинграда, который должен был быть и сам разрушен.
Начало войны с СССР и военные успехи немцев явились временем безудержной вакханалии физического уничтожения неугодных и неудобных им групп населения. Первой жертвой явились евреи. Их поголовно, не исключая детей и глубоких стариков, во всех занятых городах и местечках загоняли в рвы и канавы, где устраивали массовый расстрел из пулеметов. Это в те месяцы не скрывалось от остального населения. Вторую жертву представили советские военнопленные. Их, правда, не расстреливали, хотя иногда для «развлечения и воспитания своих солдат» забивали насмерть. Главным методом уничтожения являлось лишение пищи и достаточного количества воды. В целом ряде случаев военнопленным, заключенным в лагерях, расположенных у самой реки, не разрешали брать воду, даже когда некоторые люди умирали от жажды. Это происходило прямо на глазах окружающего населения, которое нужно было, по-видимому, «воспитывать». Уничтожение советских солдат явилось одной из задач восточной программы, предусматривавшей численное сокращение «навоза», во всяком случае, ослабление его потенциала.
В Берлине в 1943 году в кругах старой русской эмиграции, связанной с немецким Главным штабом, говорили о докладе Гитлеру одного генерала. Последний счел необходимым указать на смерть 60 % красноармейцев, находящихся в лагерях военнопленных. В ответ Гитлер крикнул – zu wenig. Можно, конечно, сомневаться за отсутствием прямого источника в том, был ли именно такой доклад. Остается все же несомненным для каждого, знакомого с вопросом советских военнопленных, – гибель большинства их и неудержимое национал-социалистическое – zu wenig.