Урбен слушал с нервной дрожью, с широко раскрытыми глазами.
— Покажи ему записку к Морису, — приказал сокольничий Грело.
Младший де Трем прочёл эти строки, бледнея и краснея поочерёдно. Когда он закончил, крик ярости вырвался из его груди. Урбен сорвал с шеи медальон, выигранный им накануне, и, бросив на пол, раздавил его каблуком.
— Горе ей, горе! — вскричал он. — Но зачем же чудовище это с таким ожесточением ищет моей гибели и гибели моих близких?
— По приказанию Красного Рака! — ответил Рюскадор. — Разве вы не знаете, что женщины служат ему самыми адскими орудиями?
— Я должен загладить мою постыдную слабость! — вскричал кавалер Урбен с суровой восторженностью. — Я должен отыскать ненавистную чародейку, чтобы уничтожить её!
— А я вас наведу на след и дам в руки молоток! — вскричал провансалец, увлекая его из мансарды, но не забыв дома Грело, которого, как собаку, заставлял следовать за собой.
На дворе он пояснил в нескольких словах свою мысль Урбену и помог ему сесть на лошадь, после чего молодой человек поскакал в Брен к своему старшему брату. А Бозон Рыжий отправился в кухню, чтобы надеть костюм, отнятый у мэтра Рубена.
Прошло около часа после этого переодевания, когда в таверне раздался оглушительный стук колёс громадного экипажа, въезжавшего во двор.
— Если это они, — быстро сказал сокольничий своим людям, — то сейчас же заприте за ними ворота и двери и караульте все выходы. А ты, наперсник сатаны, пикни только слово, сделай только подозрительный жест — и, клянусь, я разрежу тебя на части, как жареного гуся.
Глава XXXIII
РАСПЛАТА БОЗОНА РЫЖЕГО
юскадор был неприятно изумлён числом и отважным видом людей, сопровождавших экипаж.
«Если мне не мерещится, — подумал он, — то я видел эти пять лиц при дворе, в рядах мушкетёров».
В это время Компуэнь-младший проворно слезал с кабриолета и говорил Грело с сильным германским произношением:
— Трактирщик, поставь мою карету в твой лучший сарай, с самой надёжной дверью. У меня дорогой товар.
Поликсен протёр глаза, даже тот, который был завязан.
«Рошфор! — с изумлением подумал сокольничий. — Дорожный фурьер Варёного Рака и распорядитель его палочной расправы! Бока мои помнят его. Вот случай славно отплатить!»
И весело подсмеиваясь над трактирщиком и его ключником, которые представляли собой разительные противоположности, Рюскадор пошёл открывать отделение, в котором сидели Морис и его переодетая спутница.
Лагравер соскочил на землю первый, но молодая девушка, запутавшись в своём плаще, потеряла равновесие в ту минуту, когда хотела протянуть ему руку, и, вскрикнув, упала с высокой подножки. Морис подхватил её на лету с явным волнением.
Бозон переходил от одного удивления к другому. Он ожидал, что увидит свой зелёный колет, хотя и превращённый в серый, но никак не подозревал его в подобном обществе.
«Женщина! — продолжал он свой мысленный монолог. — Такого старого воробья, как Бозон, не проведёшь, одев курочку петушком. Прелестная женщина! Верно, его любовница, судя по нежной его заботливости. О-го-го, видно, настал день общей расплаты!»
Взоры обольстителя Остреберты и многих других легкомысленных женщин засверкали огнём чувственной страсти.
Морис, за которым следила Камилла, с видом робким и испуганным, подошёл к дому Грело и сказал быстро:
— Она оставила вам инструкцию для меня?
— Вот она, — ответил капуцин, дрожа, и всунул ему в руку записку, которую читал Рюскадор.
— Дайте ключ от самой надёжной из ваших комнат, — приказал Морис.
— Вот извольте... третья комната на верхнем этаже.
Он указал на ту самую, в которой был заперт Урбен.
— Дом Грело, — заключил Лагравер холодным тоном, — я оставляю под вашей охраной этого юношу. Не выдавайте его ни ей, ни кому бы то ни было, или вы ответите мне жизнью. Если я не найду этого юношу в комнате, в которой запру, то отыщу вас даже на краю света.
Он вошёл в дом, увлекая за собой Камиллу, между тем как толстый капуцин обливался потом от отчаяния и страха. Он находился между Сциллой и Харибдой, ему везде грозила опасность.
Делая вид, будто ждёт приказаний, Рюскадор не упустил ни слова из этого разговора.