— Берегитесь, собаки! — закричал гасконец, когда его товарищ повис на верёвке.
— Я знаю, как с ней справиться, — с этими словами Морис стал проворно спускаться, но остановился в трёх футах от земли.
Огромный бульдог прыгнул, чтобы в него вцепиться, но получил страшный удар шпагой по морде и отлетел в сторону. Он не успел встать, как Лагравер соскочил прямо на него и воткнул кинжал псу в горло.
Жюссак в свою очередь спустился по верёвке. В доме поднялась суматоха. Но когда его жители показались у окон, крича изо всех сил: «Воры! Пожар!», оба товарища уже исчезли за решёткой двора. Тревога всё продолжалась, когда они уже были вне города.
— Здесь нам надо расстаться, — сказал Жюссак, едва переводя дух.
— Вы никак не поспеете до полуночи в Оген, — ответил Морис, который менее запыхался.
— Первый, кого я встречу верхом, должен будет пешком продолжить свой путь или...
Гасконец сжал в руке пистолет и бросился бегом по тёмной дороге. Лагравер быстро свернул в просёлок, выходивший на Ваврский тракт у Галля. Менее чем за три с половиной часа он прошёл три лье. Было одиннадцать на башенных часах, когда он приблизился к стенам Галля. Это был час и место, назначенные ему Валентиной де Нанкрей. Почти вслед за ним во весь опор прискакал всадник, крикнув на ходу:
— Это вы, Морис?
— Валентина!
— Да я... садитесь позади меня.
Она остановилась, Лагравер вскочил на лошадь, и они поскакали к Огену.
— Принцессы спасены этими проклятыми де Тремами Анри и Урбеном, — сказала она с яростью. — Я сама была бы захвачена, если бы они сдуру не поторопились успокоить королеву-мать, которая не понимала, что значит их нападение.
— Нам надо спешить в Нивелль, — мрачно сказал Морис. — Кардинал там осаждён Рюскадором и шайкой разбойников, а подкрепление маршала де Брезе может прийти слишком поздно.
— Значит, всё погибло! — вскричала Валентина, сражённая этим новым несчастьем. — Судьба против нас. Остаётся только умереть с Ришелье!
«И возле неё!» — прибавил мысленно Морис, думая о Камилле.
Глава XXXV
ГРАФ РОБЕР
редсказания полковника де Трема сбылись вполне, благодаря тайному вмешательству Валентины де Нанкрей.
Вспыльчивый маршал сначала разразился страшным гневом на майора Анри. Он грозил повесить его немедля без всякого суда. Когда же дю Трамбле сознался ему, что по просьбе Робера он не привёл в Оген своего пленника, весь гнев де Брезе обрушился на старшего де Трема.
— Вы защищаете вашего брата, полковник? — сказал маршал. — Таким образом вы сами становитесь его соучастником. Узы родства не должны иметь влияния на долг службы. По-настоящему, вы обязаны отвечать мне за его проступок. По вашей просьбе я назначил его старшим офицером в полку после вас.
— Помня это, я и явился к вашему превосходительству вместо виновного, — ответил граф. — Я принимаю ответственность за его вину, потому что по роковой случайности сам был в некоторой мере причиной его проступка. Но для вашей славы я желаю, чтобы судебное наказание не имело вид личной мести. Вот почему я решился оградить моего несчастного брата от первой вспышки вашего негодования. Приговор военного суда, а не позорная смерть на виселице — вот всё, что я прошу у вас. Это ваше право... но и наше также!
Тронутый этим благородным и смелым заступничеством, маршал собирался отпустить Робера с приказанием выпустить заключённого при выступлении полка без всякого суда, когда к нему подошёл его адъютант Беврон и подал записку Валентины, привезённую жандармским сержантом из Брена.
Маршал прочёл её и нахмурил брови.
— Полковник, — сказал он, — я соглашаюсь на ваше требование. Ваш брат подвергнется военному суду за десять часов до выступления в Маастрихт. Но поскольку вы позволили себе оспаривать мою власть, неограниченную власть главнокомандующего, я сажаю вас под арест. Вы останетесь под надзором дю Трамбле до тех пор, пока ваше присутствие не станет необходимостью для вашего полка, то есть до выступления в поход. Вы заменили виконта вашим младшим братом Урбеном, относительно депеши к штатгальтеру Голландии. Старший из ваших офицеров временно заступит на ваше место в Брене. Теперь прошу вас следовать за обер-аудитором.
Приверженец кардинала, как видно, в точности повиновался предписанию Валентины де Нанкрей, подкреплённому подписью Ришелье. В ночь прибытия молодой девушки в Брен маршал был предупреждён Морисом о присутствии в действующей армии агента первого министра. Лагравер сам выдал себя за него, представив неоспоримые доказательства неограниченной власти, данной ему втайне кардиналом. В следующую ночь Валентина, выдав себя за Лагравера, предупредила обер-аудитора об аресте майора Анри и, подобно своему кузену, представила доказательства на право приказывать без всяких пояснений. Вследствие чего маршал де Брезе и дю Трамбле слепо повиновались её распоряжениям. Они привыкли к тайным мерам, к которым часто прибегал правитель Франции.