Утром того дня, когда было назначено выступление навстречу голландцам, дю Трамбле объявил полковнику де Трему, что маршал де Брезе позволяет ему возвратиться в свой полк.
— А виконт Анри? — спросил Робер.
— Маршал настаивает на том, чтобы подвергнуть его военному суду, который соберётся к двум часам пополудни. Маршал совершенно отстранил вас от всякой ответственности. Я постараюсь, чтобы вашего майора не осудили слишком строго.
— Благодарю, — ответил полковник надрывающимся голосом, — благодарю и до свидания!
Когда Робер де Трем возвратился в Брен, первое знакомое лицо, которое он увидел, было лицо мэтра Дорна. Фактотум Валентины исполнил поручение, данное ему накануне ночью в сарае таверны «Большой бокал».
Уныние Робера возросло. Он был лишён последней отрады видеть ещё раз ту, кого пламенно любил, перед смертью, унося с собою её холодное презрение! Однако ложное известие об удачной поездке Мориса в Динан и в Маастрихт напомнило ему о том, что он считал долгом чести, окончательной целью своей жизни — об успехе орлеанского заговора.
Прежде всего ему следовало ознакомиться с образом мыслей своих офицеров, большая часть из них была враждебно расположена к кардиналу. Он обошёл лагерь, и безграничная радость солдат при его возвращении доказала ему их искреннюю преданность. Капитан Леви, исполнявший в его отсутствие должность командира полка, сообщил ему, что едва мог удержать солдат от бунта с целью освободить своего любимого командира наперекор главнокомандующему. Леви рассказал также, что батальон майора Анри поклялся спасти виконта во что бы то ни стало, если он будет осуждён. Вследствие этого солдаты решили между собой, что несколько из самых храбрых и опытных отправятся, переодетые, в главную квартиру, нападут на конвой, который поведёт осуждённого на казнь, и дадут майору возможность спастись бегством.
С этой стороны всё шло по желанию Робера. Полк последует за ним, куда он поведёт его, и тем охотнее, что, подобно ему, будет знать, что действует на благо отечества.
Среди приготовлений к выходу, которые делались под предлогом инспекторского смотра, его застал дю Трамбле, приехавший со своими жандармами за майором Анри, чтобы отвезти обвинённого в Оген и представить в присутствие военного суда. Но виконт исчез, несмотря на то что четыре жандарма, приставленные к нему, не отходили от двери темницы, а окошечко, освещавшее её, было в двадцати футах над землёй и до того мало, что пролезть в него не мог бы и ребёнок. За исключением дубовой двери, окованной железом, тюрьма эта не имела никакого другого выхода или отверстия в толстых каменных стенах.
Обер-аудитор тотчас приказал осмотреть все окрестности замка, но поиски остались без успеха. Шарль дю Трамбле не был из числа людей, способных хладнокровно перенести подобное событие. Он видел в нём насмешку над его властью!
Вспомнив углубление в стене, открытое Робером при аресте Анри, он велел своим людям отыскать его и, если понадобится, разломать всю стену. Старик Норбер сам указал это место. Однако от потайной лестницы видна была лишь верхняя площадка, окружённая гладкими стенами. Обер-аудитор принял это за шкаф и, видя его пустым, не счёл нужным осмотреть его внимательнее. На самом же деле четыре подвижные плиты скрывали лестницу, которая вела к подземному ходу.
Обер-аудитор, взбешённый своею неудачей, отправился сообщить о ней Роберу перед возвращением в Оген.
— Бегство виновного не помешает ему быть осуждённым, — заключил он со зловещей улыбкой, — и могу вас уверить, чёрт возьми, что я подам свой голос для самого позорного приговора.
Действительно, спустя несколько часов полковника известили официально, что его брат разжалован и приговорён к наказанию розгами. Каждому солдату, который случайно встретит беглеца, предписывалось схватить его и представить к обер-аудитору или убить его, если он не сдастся добровольно. После же того как он будет прогнан сквозь строй, разжалованный майор навсегда исключался из военной службы.