Как только Гастон Орлеанский удостоверился в преданности дома Грело и Поликсена Рюскадора, то опять начал плести нити своих политических заговоров. Для этого-то и собрались в саду дворца Медичи в самых эксцентрических костюмах полковник, капитан и прапорщик полка де Трема, принц, его капеллан и сокольничий.
Глава VII
ЗАГОВОР
ы сказали в предыдущей главе, что сыновья графа Филиппа де Трема сняли свои маски.
Старший, граф Робер, имел тот вид меланхолической и глубокой мечтательности, который заметен в портретах Мольера и который доставит великому комику эпитет Созерцателя; только в чертах графа было более правильности, а в глазах иногда вместо луча гениальности мелькала молния героизма. Ему было двадцать восемь лет; но судя по широкому, уже озабоченному лбу, ему можно было дать и больше тридцати. Высокий рост и сила не противоречили его костюму, чего не скажешь о красивом лице и аристократической бледности, которые шли в разрез с его нынешним обликом.
Виконт Анри, второй брат Робера, был его живым контрастом. Румяное лицо не было лишено; однако, благородства, но его обыкновенное выражение казалось так же весело, как задумчиво было выражение его брата. Его живые глава были иногда смелы до бесстыдства. Он носил одежду извозчика, как военный или придворный носит свой плащ, — с беззаботной непринуждённостью. Это был утончённый тип честного игрока, любителя вина и дуэлянта, во всём сумасбродном пылу двадцать пятой весны.
Кавалер Урбен, младший брат, вступал в двадцатый год своего возраста, и если имел энергию и решительность, как у Анри, то на Робера походил серьёзным видом, который очень шёл к его чертам, достойным Аполлона. В одежде лодочника он больше всех казался переодетым принцем. У всех троих волосы, борода и усы были того каштанового цвета, который составляет принадлежность потомков галло-франков.
Как только братья узнали друг друга, оттенок неудовольствия омрачил прекрасное лицо старшего.
— Ваше высочество, без сомнения, удостоит объяснить, — сказал он, — зачем мы находимся здесь вес трое, переодетые и втайне друг от друга.
— Я хотел узнать, могу ли я положиться на вас.
— Вы потребовали от меня, — продолжал Робер, — клятву ничего не говорить об этом моим братьям.
— И с меня взяли такое же обязательство, — сказали в один голос Анри и Урбен.
— Это правда. От каждого из вас, господа, я получил подобное обещание, под предлогом, что вы не должны увлекать тех, кто вам дорог, в наше опасное предприятие.
— Однако пригласили всех нас! К чему эта тайна, принц? — спросил граф Робер серьёзным тоном.