Но Поликсену до этого не было дела. Новоизобретённая клетка наконец угомонила взбешённую птицу и Бозон де Рюскадор успешно проследил того, за кем гнался до гостиницы «Лебедь и Крест» близ ворот Сент-Оноре.
Мнимый капуцин осмотрелся несколько раз, прежде чем вошёл в гостиницу. Очевидно, он хотел удостовериться, не наблюдают ли за ним. Неизвестно, заметил ли он своего прыткого преследователя; одно только верно — он показал ему своё молодое и прекрасное лицо, быстро повернув голову в его сторону и нечаянно сбросив этим движением свой капюшон.
«Ах, чёрт возьми! — подумал провансалец. — Его легко принять за хорошенькую девушку, не будь у него смелых приёмов молодого кавалера. Как бы то ни было, а капуцин он только по одежде».
Как он караулил перед кардинальским дворцом, так он стал и теперь перед гостиницей, придавая себе вид, будто бы изучает вывеску, представлявшую нечто вроде ребуса — на ней красовался лебедь, обвивающий своей длинной шеей крест.
На самом же деле Поликсен окидывал пытливым взором общую залу, которую мог видеть в большое окно прямо против него. Но Валентина только прошла эту комнату и поднялась по внутренней лестнице в верхний этаж. Тогда Рюскадор нашёл всего удобнее для себя войти в гостиницу и там продолжать свои наблюдения. Через две минуты он садился за стол, приставленный к самым перилам лестницы, по которой взошёл капуцин. Желая придать благовидный предлог своему вторжению, он потребовал ужин. Меж тем, чтобы организовать себе некое подобие общества, он снял шляпу и возвратил свободу своему пленнику, когти которого немилосердно царапали ему темя. Это зрелище возбудило хохот полдюжины посетителей, ужинавших в зале, но всего более насмешило оно хозяйку, которая заседала поблизости от Рюскадора. Первых наш вспыльчивый сокольничий надменно осмотрел с ног до головы, последней он бросил убийственно-победоносный взгляд. Потом, воспользовавшись её смехом, который сам возбудил, он завязал с нею любезный разговор и извлёк из него, во-первых, что к верхним этажам ведёт одна только лестница, и во-вторых, что эта лестница та самая, у которой он сидит.
Зачем было хозяйке, вдове зрелых лет, но не лишённой ещё привлекательности, сообщать ему такие подробности с добавочным пояснением, что сама она спит на антресоли? Пленительный Поликсен сказал ей нежно, на всякий случай, что он проведёт ночь в гостинице «Лебедь и Крест». Он собирался ловко расспросить её насчёт незнакомца, когда верхние ступени лестницы слегка затрещали; по ним спускался молодой кавалер в зелёном колете. Дойдя до низу, он махнул рукой хозяйке. Та встала, подошла к нему и оба поднялись наверх.
Для Рюскадора было достаточно одного взгляда, чтобы убедиться в тождестве головы нового пришельца с тою, которая за полчаса назад находилась под капюшоном капуцина.
— Ого! — проворчал он себе под нос, — Адонис был переодет, как я и полагал, чтобы с домом Грело посетить Камиллу де Трем! Потом он заходил к Красному Раку. Подозрительно, очень подозрительно, чрезвычайно подозрительно! Но пусть я буду скотом, если не выведу на свет божий всю истину, не жалея в случае нужды и розовой крови этого красавчика.
Хозяйка вернулась и на ловкие вопросы пленительного Поликсена ответила, что с нею сейчас рассчитались два путешественника, которые прожили в гостинице около двух недель.
— Один из них — старик, совсем выживший из ума, а другой — молодой и намерен вступить в монашеский орден, одежду которого понемногу приучает себя носить. Они собираются уехать с минуты на минуту, — заключила чувствительная вдова. — Однако меня очень удивляет этот неожиданный отъезд. Сегодня утром они, по-видимому, о нем и не помышляли.
— Куда они едут? — спросил Бозон.
— Этого я никак не могла узнать. Молодой весь такой гордый-прегордый, несмотря на свою миловидную наружность; а старый несёт вздор. Ни с тем, ни с другим нельзя разговориться.
«Уж я узнаю», — подумал настойчивый Рюскадор.
Он снял клобучок с кречета под предлогом накормить его. Тем он дал себе возможность уклониться от предложения хозяйки пойти с нею выбрать комнату для ночлега, иначе ему трудно было бы отвертеться, так как уже смеркалось.
Чтобы продлить процесс кормления, он насильно всовывал пищу в горло сердитой птицы, которая выказывала своё пресыщение пронзительными криками и сильными ударами клюва. Рюскадор сосал себе палец, пострадавший от неблагодарного питомца, когда послышался громкий стук экипажа, въехавшего на двор гостиницы.