— Это, вероятно, карета господ Лагравер! — воскликнула хозяйка.
Она направилась к двери и на пороге очутилась лицом к лицу с высоким мужчиной вида воинственного, невзирая на то, что он был одет как простой слуга.
Поликсен едва взглянул на вошедшего, как бросился под стол что-то искать, хотя ничего не ронял. Он узнал в мнимом слуге капитана стражи кардинала де Ришелье. В свою очередь капитан Гито мог бы узнать сокольничьего, так как он присутствовал при экзекуции, за которую злопамятный провансалец поклялся отомстить рано или поздно. По счастью для инкогнито Рюскадора, капитан не переступил даже через порог общей залы. Он приказал хозяйке гостиницы позвать тех, за кем он приехал, а сам вернулся к карете, фонари которой освещали тусклым светом тёмный двор.
Хозяйка позвала трактирного слугу и служанку и вместе с ними пошла наверх. Поликсен остался один в комнате, час был поздний и все посетители понемногу успели разойтись. Решение вскоре было принято: провансалец подбежал к большому окну, отворил его и без дальних околичностей выскочил на пустынную улицу.
— Ну а ты, почтеннейший, — обратился Бозон к кречету, который с испуганным видом следил за его телодвижениями, — оплатишь счёт и не станешь больше мне надоедать? Ты менее ценен для герцога Орлеанского, чем сведения, которые я ему доставлю.
Он притаился в углублении калитки, находившейся прямо против гостиницы. Оттуда он сквозь отворенные ворота мог ясно различить благодаря её освещению дорожную карету, которая стояла на дворе гостиницы. Сперва в неё положили дорожную кладь. Потом явился дряхлый старик с длинными белыми волосами, закутанный в нечто тёмное; его держали под руки молодой человек в зелёном колете и хозяйка, вместе с Гито они помогли ему сесть в карету. Тогда капитан стал говорить на ухо молодому человеку; он отдал ему пакет и довольно большой мешочек. Тот слегка наклонил голову и вскочил в карету. Гито захлопнул дверцы. Карета с грохотом покатилась по мостовой, увлекаемая тройкою добрых лошадей. С ловкостью уличного мальчишки провансалец в одно мгновение вскочил на запятки, проезжавшего мимо экипажа. Он заметил, что карета уезжала без лакея и что свет фонарей, падая по сторонам, оставлял в совершенной темноте заднюю часть кузова. Итак, капитан стражи кардинала не мог заметить непрошеного спутника, когда он поспешно вышел из гостиницы, чтобы бросить последний взгляд на удалявшийся экипаж.
«Чёрт возьми! — думал в это время Бозон Рыжий. — Я, по крайней мере, узнаю, в какую сторону направляется этот дьяволёнок, если не найду удобного перекрёстка, где бы мог остановить его проклятую колымагу. Их только трое, а все трое не стоят одного. К тому же я избавился от моей несносной птицы».
Не успел он, однако, дойти до этого заключения, как услышал странный шорох. Какое-то пернатое существо спустилось к нему на плечо и так сильно впустило в него когти, что провансалец чуть не вскрикнул от боли.
Не видя более своего хозяина в комнате, отлично выученный кречет вылетел из окна и пустился за ним в погоню.
«Тьфу ты пропасть! — думал взбешённый Поликсен. — Кто бы объяснил, отчего я не могу свернуть шею этому несносному смышлёнышу!»
Глава XII
ПОГОНЯ
арета, в которой сидели Валентина и Норбер и за которой Рюскадор добровольно выставлял себя лакеем, проехала вдоль северо-восточной части городского вала с внутренней его стороны и выехала из города через ворота Конферанс.
Караульные у подъёмного моста поспешно опустили его, как только кучер, нагнувшись с козел, показал им какой-то пергамент. Рюскадор услышал, что эти люди перешёптывались между собою:
— Пропуск его высокопреосвященства.
Слова эти заставили его ещё с большим упорством ухватиться за ремни, и он стоял за каретой с такою отважною самонадеянностью, что караульные приняли его за слугу путешественников. Но его крылатый мучитель вызвал насмешку у начальника стражи и тем чуть было не выдал провансальца.
— Эй ты, лакей, — крикнул стражник, — чего это ты себе сову на плечи посадил, не для того ли, чтобы она тебе попеременно ушки грела в эту холодную ночь!
По счастью для Поликсена, стук колёс и топот лошадей помешали кучеру услышать остроту. Бозон отделался на этот раз лёгким испугом, а его неразлучный товарищ новым щелчком, на который ответил сильным ударом клюва.
— Ах ты господи! — жалобно прошептал сокольничий, потирая себе щёку и ус. — Угораздило же меня купить эту скотину!
Однако он тотчас перешёл к мыслям менее личным и более серьёзным. Соразмерив все обстоятельства, он заключил, что послушник, превратившийся в молодого кавалера, должен иметь от кардинала поручение противодействовать заговору Месье.