Соучастники сержанта, которым помешала действовать быстрота движений победителя, старались улучшить удобную минуту для верного прицела. Однако они не успели этого исполнить, как хрипя свалились на землю. Майор и поручик, с силою загнанных кабанов, перескочили через тела, ещё подёргиваемые от предсмертных судорог, и стали по обе стороны бесстрашного рыцаря, грозно выставив вперёд окровавленные шпаги.
— Хорошо сделано, братья, — тихо сказал им граф Робер.
Внезапная смерть ещё двух из товарищей поразила бунтовщиков леденящим ужасом. Полковник подошёл к ним ещё на несколько шагов. Они попятились в беспорядке, как стадо быков перед львом.
— Положить оружие! — крикнул он во второй раз голосом, который заставил их содрогнуться до глубины души.
Эти грубые люди были суеверны, как дикари.
«Его не берёт пуля!» — думали те, которые не заметили, как быстро он отвёл мушкет сержанта.
— Имя его — Легион, непобедимый демон, — чистосердечно заключил Магистр, испуская последнее дыхание.
— Положить оружие! — повторил в третий раз полковник и обнажил шпагу.
Жест был так грозен, сталь сверкнула таким зловещим блеском, что бунтовщиками овладело убеждение, что перед ними существо сверхъестественное, и они пали духом.
— Пощады! Пощады! — вскричали они, бросая мушкеты и становясь на колена перед тремя братьями, которые занесли уже над ними шпаги.
— Я вам дарую пощаду, — отвечал граф Робер, снова принимая вид спокойного величия. — Но вы лишились всех выгод, которые я даю вашим товарищам, и с этой минуты вы числитесь слугами при обозе. Вы доказали мне, что из дурных солдат избранные — самые худшие. Вы даже не жадные грабители, а просто гнусные убийцы! Переломите ваши сабли; носить их, как не имеющие более права, и ступайте к товарищам, у которых теперь будете слугами.
Они повиновались со вздохами, скорее походящими на рычание.
— Что было причиною бунта? — спросил полковник, когда солдаты с жалобным видом направились к городу.
— Вот эти путешественники, которых солдаты хотели убить, — ответил майор.
Полковник обернулся к Норберу и Валентине, всё ещё стоявшим у кареты. Лицо молодой девушки было почти одного цвета с белыми волосами старика. Она не сводила пылающего взора с отважного полковника, появление которого спасло её и её защитников. В этом выразительном взоре высказывались восторженное удивление и благодарность.
Прекрасные черты, выражение лица и стройный стан Валентины де Нанкрей произвели сильное впечатление на главное действующее лицо описанной нами драмы. Он медленно подошёл к молодой девушке и, сняв шляпу, поклонился ей почтительно. Теперь задумчивое лицо его выражало глубокую чувствительность.
— Милостивый государь, — сказала ему Валентина, прежде чем он успел заговорить с нею, — за себя и за отца моего благодарю вас за жизнь, которой мы обязаны вам! Да защитит вас своим святым покровом Пречистая Дева за то, что вы спасли меня от оскорблений, от которых оградить себя я могла бы одною лишь смертью.
Слова эти вырвались прямо из души и отозвались в сердце графа Робера. Взволнованный, смущённый, он простоял с минуту неподвижно. Вид незнакомки производил на него какое-то безотчётное, почти магнетическое обаяние. Он преодолел его с трудом.
— К сожалению, — сказал он наконец с оттенком грусти, — я не заслуживаю ни вашей благодарности, ни ваших благословений. Когда я старался избавить от этих злодеев моих братьев, я не знал, что вместе с тем спасаю и вас.
— Но мы знали, для кого жертвовали жизнью, — заметил майор с горечью.
Внимание Валентины так поглощено было старшим братом, что она в выражении своей благодарности забыла упомянуть о младших. Блистательное мужество графа Робера затмило в её глазах обыкновенную храбрость Анри и Урбена.
«Мы защищали её не случайно», — думали они, и чувство ревности шевельнулось в их душах.
— Привяжи постромки и сядь на козлы, — приказал полковник кучеру, который от страха забился под карету, лишь только опомнился от удара саблей по голове.
— Не угодно ли вам сесть, — продолжал с изысканною учтивостью граф Робер, отворив дверцу кареты. — Теперь вы можете продолжать ваше путешествие.
— Надо же нам, по крайней мере, знать, кто они и куда едут, — вмешался поручик решительным тоном.
— Ты прав, — подтвердил майор, — этого требует военный устав. Путешественники едут к линии маршала де Брезе.