— Залог! — вскричал полковник.
— Норбер Лагравер и дочь его, которые остаются в Бренском замке, окружённом вашим полком, разве не ручаются вам в том, что я не изменник? Предал ли бы я в ваши руки тех, которые мне дороже всего на свете, если бы замышлял измену?
— Разве можно вымещать чужую вину на старике и на беззащитной девушке? — сказал с достоинством граф де Трем.
— Неумолимый человек, против которого мы боремся, не пренебрегает этим средством. Он часто заключает в темницу мать, жену, дочь и сестру изгнанника, укрывшегося от его мести. Чтобы оградить Валентину от подобной судьбы, я уговорил её выехать вместе со мною из Франции.
— Боже! — воскликнули в один голос все три брата, — а Камилла ещё в Париже!
— В лапах тигра в камилавке, — продолжал Морис. — Не бойтесь, однако. Пока вы не будете открыто действовать, её не потревожат. До сих пор всё ещё убеждены в возможности переписки между ею и вами. Задержать её было бы всё равно что открыть вам измену дома Грело. У Красного Рака слишком много макиавеллизма для подобной ошибки.
— А если нам не удастся? — сказал Робер с грустною озабоченностью.
— Я буду знать, когда обнаружится ваш заговор. А у меня есть связь с людьми верными, которые доставят средство Камилле де Трем убежать из монастыря визитандинок и приехать к вам.
— Зачем же ждать?
— Прибегать к этому средству раньше времени было бы то же, что предупредить Ришелье о моей измене ему и преданности вам.
Граф де Трем простоял с минуту молча и в задумчивости. Когда он опять поднял голову, на его прекрасном, несколько грустном лице не было более и следа недоверия.
— Извините меня, — сказал он Морису, крепко сжав ему руку. — На моей ответственности жизнь многих людей. Долг повелевал мне проверить, насколько был справедлив или ошибочен донос Поликсена де Рюскадора. Но сердце у меня обливалось кровью, когда я должен был подозревать брата Валентины де Лагравер и даже сомневаться и в ней самой! Если бы речь шла только о моей жизни, я спал бы спокойно с остриём вашего кинжала, приставленным мне к горлу! Ещё раз прошу вас извинить меня!
Агент кардинала казался более смущённым этим излиянием тёплых чувств, чем обличительным посланием Рюскадора, которого он уж было и не полагал в числе живых и который чуть было не уничтожил его хитрого плана.
Робер приписал его волнение чувству обиды и выпустил руку, которая не отвечала на его дружеское пожатие.
— Если вы требуете удовлетворения, я готов! — продолжал храбрый полковник, указав на шпагу взором, блеснувшим слезой.
— Он поступил бы с нами точно так же; извините нашего Брута, — шепнул Анри Морису, дружески положив ему руку на плечо.
— Разве мы не братья! Старший заменяет отца, чтобы журить за ошибки, — шепнул ему с другой стороны Урбен, который давно не говорил так много слов за один раз.
— Да я нисколько на него не сержусь! — вскричал наконец Лагравер, сделав усилие над собой и снова приняв личину притворства. — Удовлетворения мне от него другого не надо, как тотчас же послужить общему делу.
— Желание твоё будет исполнено, мой доблестный рыцарь! — ответил полковник с жаром. — Друзья мои, в появлении здесь Мориса, а Поликсена в Динане, я вижу предопределение судьбы. Мне необходимо было найти сегодня двух посланных, на которых я мог бы рассчитывать как на самого себя, чтобы отправить одного к графу Суассонскому а другого к принцу Оранскому.
— Различные назначения: альфа и омега, — пробормотал к майор.
— Посланный в Рокруа, — продолжал Робер, — должен был передать графу Суассонскому только эти слова: «Послезавтра будет время!» Но теперь, когда нельзя известить герцога Орлеанского через Камиллу, необходимо, чтобы тот же курьер ехал прямо из Рокруа в Париж и отдал его высочеству чрезвычайно важное от меня письмо. От Брен-ле-Шато до Парижа, если ехать на Рокруа верных девяносто лье. Мой посланный должен по истечении девяноста часов после своего отъезда сегодня вечером быть в Люксембургском дворце.
— Я буду там! — вскричал Лагравер.
— Нет,— сказал полковник, — я не могу возложить на вас этого поручения. Это невозможно и, кроме того, и бесполезно.
— Почему? — спросил Морис и лицо его помрачилось.