Отворив дверь таверны, дом Грело прекратил размышления Валентины и Лагравера. Он указал им жестом на Анри де Трема, который сидел к ним спиной, опершись локтями на стол, уставленный бутылками. Валентина бросила презрительный взгляд на виконта и пошла в сарай во дворе таверны, где Морис выжидал её приезда и где его лошадь, привязанная к столбу, нетерпеливо била копытами о землю.
Между тем Морис, как мы уже видели, вошёл в таверну вместе с капуцином. Когда последний принял позу пьяного, готового скатиться под стол, созий Валентины де Нанкрей ударил майора по плечу.
Анри поднял голову и устремил на Мориса бессмысленный взор.
— Итак, вы победили его, — сказал уже настоящий Лагравер, указывая на капуцина. — Видно, однако, не без труда. Что вы узнали от него?
Виконт провёл несколько раз рукой по лбу. В его отяжелевшей голове смутно возникало воспоминание о разговоре с домом Грело.
— Я знаю, что он здесь для того, чтобы наблюдать за вами, — произнёс он едва поворачивая язык.
— Есть ли у него под рукой средства мне вредить?
— Этого у него никак не выведаешь.
— Знает ли он что-нибудь о заговоре и намерениях красного рака?
— Нем, как рыба, в этом отношении.
— Так вы ничего из него и не вытянули?
— Чёрт возьми! — вскричал заносчивый майор с раздражительностью человека пьяного, — что вы мне тут поёте? Сказал он мне мало потому, что я слишком быстро его напоил замертво.
— Но всё же нас это нисколько не подвинуло вперёд.
— Ах, прошу избавить меня от упрёков, Морис. Я в прескверном расположении духа, предупреждаю вас. Он схватил кубок дома Грело и швырнул его в стену.
— Ого, да в вас вино взыграло, мой почтеннейший, — заметил сухо Лагравер.
— Да, взыграло... и не будь вы брат... вашей сестры, мне очень не понравилось бы ваше замечание... Проклятая поездка!
Мысль о препятствии, которое отнимало у него всякую надежду получить руку Валентины из-за решения, приписанного капуцином его мнимой племяннице. Эта мысль вдруг возникла в его помутившейся голове и привела его в бешенство, как красный флаг приводит в ярость быка.
— Сейчас нам не до ссор, — сказал строго Морис. — Нам надо как можно скорее вернуть время, потерянное здесь. Я должен скакать во весь опор в Маастрихт, а вы в Динан!
Анри испустил нечто похожее на звериный рык и привстал. Но ему показалось, что земля колеблется под ногами. Он тяжело рухнул на скамейку. Тогда им овладела слепая ярость человека пьяного, которой хочет пробудить силы тем самым средством, благодаря которому они ему изменяют. Он раскупорил десятую бутылку старого вина и выпил её залпом.
Лагравер шёл в это время к двери, делая вид, что не замечает его действий, но когда почти весь кубок был осушен, он подбежал к де Трему.
— Вы сходите с ума! — вскричал он.
— Вздор! Чужеземная водка меня расслабила, французское вино возвратит мне силы!
Он действительно встал и медленно подошёл к двери. Морис следил за ним с беспокойством. Холодный ночной воздух, вместо того чтобы освежить его голову, вызвал обратное действие. Он вдруг покачнулся и должен был удержаться за руку своего товарища, чтобы не покатиться под ноги лошадям, которые фыркали и били копытами о землю от нетерпения.
— Анри, — сказал ему тогда холодно Лагравер, — объявляю вам, что вы будете в состоянии держаться на лошади не ранее чем через три часа.
— Правда... вокруг меня всё вертится, всё качается... — пробормотал несчастный.
— А когда вы проспите эти три часа, то всё же ещё не будете в силах скакать во весь опор.
Майор страшно побледнел.
— Послушайте, — прошептал он, — я гнусный пьяница... руки и ноги отказываются мне служить, мысли у меня путаются... Ах, я не могу ехать в Динан сейчас.
— Не беда. Маркиз де Рюскадор всё же получит письмо, посланное ему вашим братом.
— Слишком поздно! Боже мой, слишком поздно!.. И всё погибнет!
— Ах,— воскликнул Морис, — жаль, что и мне надо ехать Маастрихт!.. У меня по крайней мере целых четыре дня для поездки в сорок лье.
— Хорошему всаднику можно проехать и шестьдесят за это время.