— Не будь столь мелодраматичен. Мехмед еще молод. Со временем он обретет мудрость.
— Со временем? Когда же? Когда мы все умрем? — Халиль поставил на стол чашку, так и не пригубив чай. — Исхак, я не собираюсь ждать чуда до смерти. А ты?
— И что же ты предлагаешь?
— Возможно, нам было бы лучше послужить другому султану, — предложил Халиль.
Исхак прищурился, но промолчал, и потому Халиль продолжил:
— Сын Мехмеда, Селим, всего лишь младенец. Пока он вырастет, империя будет в надежных руках тех, кто достаточно мудр для надлежащего управления ею.
— Восстать на султана… И это твой совет? — выговорил Исхак с отвращением. — А что же ты уготовил для Мехмеда?
— Он молод и слаб. Войска не любят его, но с радостью последуют за тобой. Поднимай армию, бери дворец, а я уж позабочусь, чтобы сопротивления ты не встретил. Через месяц Селим будет на троне, а мы — верными визирями у его ног, управляющими империей так, как это полагается делать.
Исхак не ответил. Допил чай, встал и принялся ходить по комнате. Затем остановился и потер руки, будто хотел отряхнуть их от чего-то неприятного.
— Зачем ты пришел? — спросил он наконец. — Мы же старые друзья. Ты же знаешь: я никогда не предам султана.
— Но Мехмед не султан! — возразил Халиль, тоже вставая. — Ты же помнишь, как он правил в первый раз: носился с полубезумным персидским еретиком, не обращая внимания на армию, а христиане тем временем шли войной на наши земли! Мехмед не изменился! Мечтает о Константинополе — а сам едва не проиграл битву на Косовом поле, хотя воинов у него было вдвое больше, чем у христиан. Исхак, ты же был там, ты видел! И ты все равно готов отдать жизнь, чтобы насытить его глупое тщеславие?
— Может, он и глупец — но отважный глупец, — возразил Исхак. — Последнюю атаку на Косовом поле он возглавил сам — и выступил против превосходящих сил противника. Но я бы пошел за Мехмедом, будь он и трусом, ведь выбирать я не могу. Аллах избрал его в султаны, и этим все сказано.
— Даже если это значит, что тебя обошли, про тебя забыли, оставили гнить, пока люди вроде Саруджи-паши заняли место, принадлежащее тебе по праву?
— Халиль, я никогда не подниму руки на султана. Никогда, — отчеканил Исхак.
Халиль кивнул — ведь этого он и ожидал. Но все же игра пока не сыграна. Осталась еще одна карта.
— Исхак, дело не только в твоей верности султану. Я ведь не в игрушки играю. Знаю, ты презираешь интриги. Но от этой тебе не удастся уйти. Ты должен выбрать: со мной — или против меня.
Исхак отвернулся.
— Значит, старый друг, я против тебя, — сказал он, вздохнув. — Уходи. Слуга проведет тебя. И да пребудет с тобой милость Аллаха!
— И с тобой также, — отозвался Халиль, уходя.
Именно на такой итог встречи он и рассчитывал. Исхак всегда был человеком твердых и простых убеждений. Он оставался воином, не переносившим тайных гнусностей большой политики. Право же, Халиль не был удивлен — и раздосадован не был. Полуночная вылазка окончилась так, как Халиль и надеялся.
Мехмед едва успел встать с кровати, когда старший евнух сообщил: прибыл Исхак-паша и просит об аудиенции. Старый вояка явился на рассвете и с тех пор упрямо ждет. Отказывается уходить, пока не увидит султана. Мехмед принялся поспешно одеваться — разговор обещал быть интересным.
Как обычно, Мехмед задержался у потайного глазка, прежде чем войти в залу аудиенций, — рассмотрел как следует Исхака. Тот стоял, будто аршин проглотивши, прямой и строгий, облаченный в простую одежду воина, борода аккуратно подстрижена. Даже возвышаясь среди пустого зала аудиенций, он, казалось, излучал властность и решительность. Такого уж точно не стоит иметь среди врагов. Насмотревшись, Мехмед вошел в зал и уселся на трон, махнув рукой в ответ на поклон.
— Я рад видеть моего верного Исхака. Что же привело тебя ко мне в столь ранний час?
— Мой султан, я узнал о заговоре с целью убить вас и посадить на трон вашего младшего сына. Прошлой ночью ко мне приходили и предложили участвовать в заговоре. Я же, как понуждает долг, решил немедля известить ваше величество об измене.
— Измена? — Мехмед нахмурился. — Это большое зло. Кто же предал меня?
Исхак замялся — очевидно, выдать заговорщика ему было нелегко.
— К моему огромному сожалению, предал ваше величество сам великий визирь Халиль-паша.