Это была трехкомнатная господская квартира с комнатушкой для прислуги и двумя туалетами (один рядом с ванной, а другой в прихожей) и ванной комнатой, где было даже биде, которое она видела только в витрине хозяйственного магазина. Однако времени у Габриэллы было так мало, что она, бегло осмотрев квартиру после переезда, заперла все комнаты и побежала на службу. Мать-старуху она поместила в комнатушку для прислуги и очень жалела, что не заперла на ключ и кухню, пользоваться которой мать все равно не сможет, а только все там пере-шевелит и перепачкает.
— Ничего, будет время, все уберу, — пробормотала Габриэлла себе под нос, опуская ключи в карман.
Когда после долгого отсутствия она приехала домой и вошла в прихожую, то повсюду увидела мусор. Прислонив автомат к стене, она заглянула в кухню, где пол был совсем чистым. «Неужели она сюда и не заходила?» — подумала Габриэлла и вошла в комнатушку к матери. В нос ударил спертый кислый воздух. В комнате было темно. Старушка лежала на своем соломенном матрасе.
— Вот я и пришла, — нарочито громко сказала Габриэлла и, видя, что мать не пошевелилась, еще громче добавила: — Вставайте! Вы разве не слышите? Это я, Габриэлла!..
Однако мать и на это ничего не сказала и даже не пошевелилась.
Габриэлла щелкнула выключателем и скверно выругалась: электрического света не было. Она вышла в кухню. Старый шкаф боком стоял возле стола, как его поставили при переезде. Габриэлла поискала свечу, но в шкафу ее не оказалось, и она снова выругалась. Вскоре она все же нашла огарок свечи, но спичек в коробке было мало, и она от одной спички зажгла свечку и прикурила сигарету.
Держа огарок свечки в руке, Габриэлла вернулась в комнату для прислуги и, поставив свечу на стол, подошла к матери.
Старушка лежала на спине с открытыми безжизненными глазами, какие бывают только у мертвых.
Габриэлла нахмурилась и, чтобы не ошибиться, коснулась рукой глаз матери, которая даже не моргнула.
Дочь не обрадовалась смерти матери, хотя до этого она частенько подумывала о том, что им обоим было бы лучше, если бы старушка поскорее умерла. Однако и горевать Габриэлла тоже не горевала.
«Нужно будет ее куда-нибудь деть, спрятать, что ли…» Хоронить старушку у дочери не было ни малейшего желания: не хотелось заказывать гроб, нести умершую на кладбище, рыть могилу… Сколько времени на все это надо! Жаль было, что Дунай далеко, а то все просто можно было бы сделать… Открыв маленькое оконце, выходившее во внутренний дворик, чтобы хоть немного проветрить помещение, дочь вышла из кухни. Взяв веник и совок, подмела пол в прихожей и снова вернулась в комнатушку матери, где внимательно осмотрелась и увидела, что все продукты, которые она оставила матери в отдельных чашках и кастрюльках, были свалены на столе в одну кучу. Плетенка с вином оказалась совершенно пустой. Выбросив остатки полусгнивших продуктов в оконце, Габриэлла снесла в мойку на кухне грязную посуду.
Закурив новую сигарету, Габриэлла достала ключи и, отперев дверь, вошла в комнату.
От неожиданности она так и застыла на пороге: в комнате царил настоящий хаос. Пройдя во вторую, а затем в третью комнату, она и там обнаружила страшный беспорядок. Ничего не понимая и вся дрожа от охватившей ее злости, Габриэлла вдруг заметила маленькую дверь, оклеенную точно такими же обоями, что и стены, и выходившую в прихожую. Ее она просто не заметила при первом, беглом осмотре квартиры.
«Черт бы ее побрал…» Она даже зубами заскрежетала от злости. Веником она подмела пол во всех трех комнатах. В первой комнате были два больших окна, стекла из которых вылетели при артобстреле. Раздвинув немного занавески, Габриэлла выглянула из окна на улицу. «Угловая комната…» — сразу сообразила она и, подойдя ко второму окну, посмотрела из него, и тут ей в голову пришла безумная мысль: «Как только стемнеет, выброшу мать из окна на улицу, а когда буду уходить из дома, скажу привратнику, чтобы он вместе с жильцами закопал труп какой-то незнакомой старухи, который валяется на тротуаре как раз под моими окнами. Мать мою он все равно ни разу не видел, а лишь со слов внес в список жильцов, и только… Кто будет опознавать в этом содоме какую-то старуху, которую никто не знает. Утром труп подберут, отвезут куда-то и закопают…»
Подойдя к шкафу, Габриэлла выдвинула один за другим несколько ящиков, в которых в беспорядке лежало постельное белье. Посмотрев несколько вещей, она с разочарованием задвинула ящик. У нее было такое состояние, будто ее обокрали. Хозяин этой квартиры был то ли адвокатом, то ли врачом, так как на дверной табличке перед фамилией было вырезано слово «д-р». Габриэлла была уверена в том, что все свои богатства адвокат спрятал где-то здесь, в доме. «Нужно будет хорошенько посмотреть в подвале и на чердаке поискать. Может, там что найду…»