– Законодательное собрание не сегодня, завтра, должно рассмотреть проект о легализации оружия. Поскольку министр обороны только и делает заявления, а войска лишь маршируют вдоль порта, охраняя склады, нам ничего другого не остается.
– Грудень достойный человек, но видимо, на него сильно давят из Кремля. Раз все так складывается, – заметил Устюжный. – Или ему элементарно не хватает войск. Жаль, данные засекречены от нас.
– Тем более, от нас, мы же оппозиция, – хмыкнул Дзюба. – Я так вообще притча во языцех для Пашкова, кажется, он всякий раз перед сном меня поминает всуе, – он усмехнулся собственной шутке. – А вот поделать ничего не может. Как не смог задавить правый руль. Что только не делал, даже машины из Калининграда пригонял за бесценок. Но мы выстояли. И теперь можем честно сказать, остались ему единственно оппозиционной силой. А это что-то да значит. Мой профсоюз автомобилистов за прошедшее время вырос до шестидесяти тысяч человек и продолжает расти. Ваша группа так же в силе. Словом, мы реально давим на власть. Надо этим пользоваться.
Устюжный выпрямился, оторвавшись от спинки стула.
– Именно об этом я и хотел с вами переговорить. Двадцать первого, в воскресенье, я надеюсь, город сумеют очистить от зомби. Но как бы то ни было, нам надо провести акцию протеста. Подключить Хабаровск, Комсомольск-на-Амуре, другие города. Но только серьезную акцию провести, так, чтобы дошло до той стороны Урала. А по большому счету и до наших европейских друзей.
– Не обольщайтесь, Глеб Львович, чтобы нас показали по российскому телевидению, сюда должен приехать как минимум сам Марков. И при нем все произойти.
– Напомню, визит президента запланирован на конец августа. Надеюсь, он хоть в какой-то мере оценит обстановку, сложившуюся в последние недели в Приморье. Но мы постараемся пошуметь и без него. Акции, спланированные сразу в нескольких городах, не пройдут незамеченными.
– Прежде проходили. Замечал нас только московский ОМОН. Или питерский, в зависимости от загруженности первого.
– На этот раз все будет куда как серьезно. Почему я и приглашаю вас поговорить с господином Тикусемо. Он озвучит предложения японского правительства, касающиеся именно нас.
– Вы затеяли игру, Глеб Львович?
– Кое-какую. Но вы сами скоро к ней подключитесь.
– В таком случае, с нетерпением жду встречи с замом консула. Впрочем, если вы хотите просто обратиться к японскому правительству с просьбой о помощи…
– Ну что вы, Лаврентий Анатольевич, это мелко. Мы будем действовать иначе. Кстати, раз уж я прибыл столь рано и прервал ваши дела, мне не хотелось бы задерживаться, – Дзюба запротестовал, но Устюжный прервал его словоизлияния взмахом руки. – Я только довел до вас предложение Акио Тикусемо. Коли вы согласны, я передам ему ответ.
– Вы с ним договорились о встрече?
– Нет, всего лишь по телефону, он просил меня перезвонить, – Устюжный сделал легкое ударение на слове «меня», так что Дзюба, собравшийся было возражать, неохотно кивнул в ответ. – Понимаете, Лаврентий Анатольевич, мы с Акио немного знакомы, а вот вы пока еще друг другу не представлены. Полагаю, мне выпадет эта честь. Вести же беседы с не представленными людьми не в традициях дипломатии, тем более страны восходящего солнца. Уж извините такую церемонность нашего гостя.
– Полагаю, он меня еще и проверяет.
– Я бы не исключил эту версию.
На этом Устюжный и откланялся. Проводив его, Дзюба щелкнул селектором и попросил соединить его с представителем профсоюза в Находке. Затем в Уссурийске. Партизанске. И напоследок в Хабаровске. Всякий раз он начинал беседу с вопроса о положении дел в городе, и как только собеседник, догадавшись о чем будет идти разговор, начинал склонять доставших жителей мертвецов, намекал на двадцать первое число. Возражений почти не было, а если и случались, Дзюба легко давил авторитетом всякий робкий отпор. Тяжелее всего ему пришлось в Комсомольске-на-Амуре, там прошедшая операция принесла самые успешные плоды, зомби на улицах были вычищены полностью еще во вторник, город сейчас потихоньку приходил в себя после случившегося. К тому же заезжие московские корреспонденты весьма благостно отражали состояние дел, мешать их работе активистам профсоюза не хотелось – они сами принимали непосредственное участие в спецоперации, и были особо отмечены лично президентом. Единственное, что напрягало оппозиционеров – небольшая группа сторожевых катеров, в полдюжины, с начала войны за Крым болтавшаяся по Амуру, от Хабаровска до Николаевска-на-Амуре. Теоретически она отлавливала зомби с воды, но за все время ее пребывания на реке, десант так и не высадился. Разве что во время остановки в портах, матросы сходили ненадолго на берег, и тут же возвращались обратно. Что это было и по какому поводу, сказать пока не представлялось возможным. Впрочем, не Дзюбе, он сумел объяснить ситуацию в свою пользу. И склонить к ее принятию собеседника.