– Слушай, а у тебя девушка там, в Владивостоке, осталась? – вопросом на вопрос ответила Ангелина.
– Наверное, да.
– Что значит, наверное? Девушка она либо есть, либо ее нет. Вы расстались перед твоей поездкой? И ты поэтому отправился? И что так и не созванивались всю дорогу?
Ну откуда ей знать, что произошло между ним и Дарьей. Только теории строить. Егор не знал, что ответить, Ангелина, сама того не подозревая. задела его за живое.
– Ну, – наконец, она заметила неловкость. – Может, там связь плохая.
– Все может быть, – тускло произнес он.
– А ты ей не звонил?
– Хотел, но…
– И не надо. Если она… словом, она сама должна тебе позвонить. А так – только нервы трепать. По себе знаю.
– Ничего ты еще не знаешь, – Ангелина не ответила и отвернулась.
Фура шла ходко, часть шоссе, проходившая через Рязанскую область, еще была сравнительно свободна. Он изредка поглядывал на часы, прикидывая, что эдак после обеда, часам к трем сможет добраться и до первопрестольной. Если конечно, он, как у Иркутска, не налетит на крупную аварию. Он обернулся на Ангелину. Девица устроившись на соседнем сиденьи, тихонько напевала какую-то песенку. Егор хотел сказать ей что-то, насчет дневного облика «ночной бабочки», но не успел. Краем глаза заметил старую облезлую легковушку, болтавшуюся по шоссе из стороны в сторону. Это раньше он бы предположил пьяного водителя. Но теперь…
Он резко вывернул руль в сторону, стараясь избежать лобового столкновения: Ангелина не была пристегнута, сколько он ни просил. Старые «Жигули», которым давно место на свалке, снова резко дернулись в его сторону, так и норовя атаковать фуру.
– Держись, – выкрикнул он, начиная тормозить. Столкновение было неизбежным. Легковушка в последний момент затормозила, ударилась в борт «Исудзу» и замерла.
– Сиди здесь и не высовывайся, – приказал он девице, потиравшей ушибленный лоб. А сам вытащил пистолет и медленно открыв дверь, спрыгнул на землю. Стал подходить к «Жигулям», держа оружие наготове. И в это время, к немалому своему изумлению, увидел в точности такой же ствол, направленный ему в живот.
– Стой на месте, герой, – донеслось с заднего сиденья. – Еще шаг и будем считать дырки.
Егор замер. С переднего сиденья донесся приглушенный всхлип.
59.
Следующим днем я отправился к Валерии. Телефон никак не отвечал, сообщая лишь, что абонент недоступен, я решил нанести визит лично.
Дверь она открыла. Долго смотрела на меня, но, наконец, пустила на порог. Так же, не проронив и слова, пригласила в гостиную. И села напротив.
Некоторое время мы сидели молча, просто глядя друг на друга. Наконец, я решился:
– Валя, я хотел бы поговорить о твоей…
Она напряглась, я немедленно смолк.
– Если ты пришел только за этим, то лучше уходи.
– Но ведь она же была твоей матерью…
– Именно что была! И очень давно. Я даже не помню, когда последний раз это было. Наверное, в памяти не сохранилось.
– Ну как ты можешь.
– Как видишь! Ты думаешь, почему я все время так далеко, все по заграницам мотаюсь или просто не добираюсь до Москвы. Да потому что она здесь. А когда она переехала в Сочи, начала там олимпиаду обустраивать, я сочла, что на этом все и успокоится, и я никогда больше ее не увижу. Ну разве по телевизору, в новостях. Потому и перестала их смотреть. Чтобы даже так… даже так… – она не выдержала и готова была расплакаться. Но взяла себя в руки. – От нее все бегут. Все. Даже Милена.
– Теперь они вместе.
– Ой, только не надо мне этих ля-ля. От нее самой наслушалась. Все эти телефонные беседы по часу, убеждения, да я плохая мамка, но я же мамка, ты же должна. Да ничего я ей не должна. Даже теперь.
– Может, все-таки попробуешь ее простить, – Валерия подошла ко мне вплотную, я ощутил на щеке ее легкое дыхание.
– Артем, ты зачем пришел? Если ради нее, тогда уходи немедленно. – я посмотрел на нее, но всей нежности, вложенной во взгляд, не хватило, чтобы растопить лед в ее глазах.
– Я соскучился по тебе. И к тому же мы вчера нехорошо простились, – взгляд помягчал, лед стал таять. – Я все это не мог носить в себе. Давай больше не будем, а? Я тебя очень прошу. Знаешь, ты последние дни… перед тем, меня так долго избегала. Я…
– Это из-за Милены. Ты никак не мог успокоиться.
– Но ведь ее больше нет, – я вздохнул. – Никого больше нет. Только мы одни. Знаешь, она просила, чтобы я никогда не терял тебя, и…
Ладонь звонко шлепнула меня по щеке. Первый раз в жизни Валерия подняла руку. Сделала это неловко, по щеке протянулась царапина от ногтя. Я коснулся пальцами щеки, на них осталась кровь.