Вот только по настойчивым требованиям мэра, который выделил и гастарбайтеров и технику в кратчайшие сроки, уже вовсю идут работы по созданию «пятого кольца», как ее уже прозвали острословы-москвичи. Полоса безопасности перед МКАД и развязками уже создана, пустое пространство шириной метров сто, под это дело снесено изрядное количество гаражей, ветхих строений, в том числе жилых, чьи жители переселены в экстренном порядке, уж так и быть, в первопрестольную. Мэр не остановился даже перед сносом двух огромных торговых центров, построенных впритирку к наружной стороне автодороги, хотя страшно даже представить, какие деньги на этом потерял – ведь это была собственность его супруги. Теперь на развязках спешно оборудуются посты ГАИ, а по всему периметру дороги возводится четырехметровая стена из рабицы и колючей проволоки. Вроде бы необходимость в сооружении этой преграды отпала, однако, несмотря на все заверения военных, она продолжает возводиться.
Микешин всматривался меж домов, и успел-таки увидеть блеснувшую колючку, выровненную контрольную полосу перед ней и строительную технику, продолжавшую укреплять подходы к Москве. Словно мэр не надеялся на военных, а решил защищаться самостоятельно. И неважно во сколько ему это встало – спокойный сон дороже. Хотя мэр и так живет за семью печатями, что ему переводить весь мегаполис на осадное положение?
Купол храма, возвышающийся над продуваемой всеми ветрами землей, оказался лишь слегка поврежден Константином, все выбоины и царапины давно отреставрировали, снаружи он, как и в момент открытия, выглядел на загляденье. Будто древность неведомых веков, только что извлеченная на поверхность трудами батальона архитекторов. Тот же величественный портик, украшенный поразительной красоты фризом, те же статуи неведомых существ живших, в незапамятные времена, когда боги были еще так молоды, та же таинственная подсветка возле каждой колонны, придававшая входу в храм еще большее величие. И конечно, безумной красоты отделка внутреннего убранства сооружения. Говорят, на него бухнули около сотни миллионов долларов, тех еще долларов, докризисных.
Войдя через главные двери, Кондрат невольно замер, оглядываясь. Неожиданно он услышал знакомый булькающий звук, не воспроизводимый ничем иным в этом мире. Вздрогнул и оглянулся, едва не столкнувшись с Сердюком.
Антон подошел к нему, тряхнул за руку, вокруг еще ходил обслуживающий персонал, переговариваясь по рации, где-то слышался стук молотка, нервные голоса доносились из коридоров. Храм спешно готовился к приему гостей.
– Программа у нас поменялась значительно, – сказал Антон, приступая сразу к делу, подсовывая распечатку. – Я бы с удовольствием прикрыл эту шарашку, но народ требует зрелищ, и не только наш народ. Прошлую программу посмотрело, с учетом повторов, полмиллиарда человек, нынешнюю в прямом эфире будет зреть не меньше. Выходим на олимпийский уровень, – он хмыкнул. В этот момент звук повторился, Кондрат, подумавший было, что это не более чем слуховые галлюцинации, нервно сжал Сердюку руку. Тот посмотрел на Микешина недовольно. – Да, мы завезли зомби. Поймали тут, в лесу, и завезли. Все обращенные, так что для убедительности их пришлось немного гримировать. Они там, на входе, в клетке. Транквилизаторы их не берут, так что пришлось связывать…. – Микешина передернуло, но Антон не обратил на это малейшего внимания.
– Так что с программой? – выдавил Кондрат.
– Сам понимаешь, Домбаева бродит, неприкаянная, невесть где. Жалко девочку, вот так попала по глупости. Вместо нее теперь будет Ноймайер. А на смену Светлана Шульгина. Ты ее должен хорошо знать, она вела передачу «Третий Рим» на Третьем канале. Твоего отца Анисима туда приглашали.
– Разумеется, помню, – немного заторможенная, потерянная девица, дочка хозяина этого канала, неожиданно решила стать ведущей в главной передаче у папы. Хорошо, ей в помощь был придан молодой человек с языком без костей, так что Шульгина просто красовалась в кадре – на что имела полное право – ее аппетитные формы служили предметом для бурных дискуссий в сети. А о романе с Ритой Ноймайер, по-моему упоминала она сама. Или ему теперь во всем и во всех в этой среде видится греховная изнанка? А если так… почему она до сих пор ведет ту передачу? Вроде бы богословская, просветительская, для молодежи, да еще одобрена самим патриархом – неужто он не в курсе? Или цель оправдывает средства? И что ведущая церковной передачи может преспокойно сообщать подробности своих отношений с депутатом Госдумы, председателем комитета культуры безо всякого стеснения? Хотя о каком стеснении можно говорить в этой среде.