– Президенту вы не сообщили, – снова влез я, решивший, раз уж пригласили, то пусть терпят возражения.
– Сообщили, – ответил Пашков. – Я позвонил. Довольны? А теперь слушайте далее. Как понимаете, Исаев пробыл на должности немногим более четырех часов, мы едва сообщили народу о смерти одного президента Чечни, как стало известно о гибели следующего. Информация просто дикая. И если первую смерть мы сумели списать на живых мертвецов, то бывший министр информации, даже не желаю вспоминать его имя-отчество, просто ляпнул журналистам канала «Россия» о теракте. Уволили всех четверых под угрозой возбуждения уголовного дела.
– Журналисты по-прежнему находятся в КПЗ, – напомнил Яковлев. – Хотя я ходатайствовал об освобождении по случаю праздника.
Пашков неприязненно взглянул на министра внутренних дел.
– Это о причине вашего появления здесь. Короче, мне нужен проворный человек, умеющий держать язык за зубами, когда надо, а когда очень надо, умеющий им молоть. Именно такой, как вы.
– В этом и состоит ваше предложение.
– И ваше тут появление. Кстати, все, что вы здесь услышите, останется в этих стенах.
– Sub rosa, – хмыкнул я.
– Называйте на любом языке. Мне нужен человек, аккуратно и четко могущий объяснить народу, что у нас в стране творится. Но так, что при этом народ не будет ни шокирован правдой, ни унижен недоверием. Вы можете подумать. Во-первых, до конца заседания. А во-вторых, если не надумаете, до конца дня. А пока слушайте.
– Простите, Виктор Васильевич, каковы мои шансы уйти отсюда помощником президента?
– Увидите. Владислав Георгиевич?
– Да, продолжаю, – Нефедов стоя смотрел все это время на Пашкова, не проронив ни единого слова. Хотя, как мне казалось, высказаться директору ФСБ очень хотелось. – В чем причина промашки. Вы знаете, последние годы, особенно после кризиса в отношениях между президентами Чечни и России, число сотрудников моей службы в Чечне было резко сокращено. А часть заменена на местных службистов. Я это не приветствовал, но приказ есть приказ. Чечня постепенно возвращалась к полной автономии, в том числе и в вопросах внутренней политики, а оба правителя ей потакали, боясь нового столкновения, – Пашков дернулся, но промолчал. – В этом был резон до тех пор, пока интересы президента Чечни не пошли дальше обычного отстрела своих противников.
– Владислав Георгиевич, прошу вас, не отклоняйтесь от темы.
– Короче, мы прохлопали обострение отношений между кланом президента и кланом Додаевых из Ведено. А так же объединение кланов Додаевых с кланом Шакировых и Ильясовых, контролирующих практически весь юг. То есть, горы. Мы узнали о встрече Додаевых и Шакировых, состоявшейся семнадцатого, лишь двадцатого вечером. О чем я немедля доложил Исаеву. Он не посчитал это интересным для своей персоны и поплатился. А сегодня ночью вооруженные всех трех фамилий – это около трехсот человек – штурмуют родовое село президентов Чечни. Еще к ним подтягиваются боевики из Дагестана и Ингушетии, взятие села, вопрос нескольких суток, если охрана не разбежится раньше.
– Я настаиваю немедля начать вывод войск из Чечни. Предложил сделать то же самое и Юрию Семеновичу. Он отказался, – Грудень пожал плечами. – Мне кажется, вы не понимаете, с чем имеете дело.
– Ильясовы входили в состав правительства и госсовета Чечни, – сказал Яковлев, – но я не думаю, что надо вот так вот просто покидать только завоеванное…
– Кем и что завоеванное, Юрий Семенович? – поинтересовался министр обороны. – До вас еще не дошло, что в Чечне началась гражданская война? В половине городов и поселков проходят стихийные митинги в поддержку этой «горной оппозиции». В другой половине, в том числе и в Грозном, молча выкапывают из садов автоматы и ждут. Я ни одного солдата не дам на то, чтобы снова утихомиривать республику. Солдаты мне дороже. Вот разберутся, кто там главнее, тогда и посмотрим, с кем будем говорить.
– Боюсь, что говорить вы будете только со мной, – произнес Пашков, дождавшись, когда Грудень выдохнется и замолчит. – А Чечня опять отправится в свободное плавание. И половину Кавказа за собой потянет. Или вы этого не понимаете?