Важа перевел дух. Взглянул на Ивана. Куренной не выдержал его пронизывающего взгляда и опустил глаза. Первый раз он выиграл у Ивана в гляделки. Жаль, что это уже не имело особого значения. Он потянулся к винтовке, вскинул ее на уровень плеч. Манана, рванувшись вперед, нагнула ствол, выстрел ушел под ноги Ивану.
А на записи Куренной докладывал что-то слишком тихо батоно Ираклию, послышался голос оператора, на грузинском: «Придется конец перемонтировать, камера дрожала». Иван обернулся к оператору, его лицо снова оказалось выше верхнего среза, но голос, ответивший тому, голос-то никуда не делся. Батоно Ираклий ответил согласием, что-то вроде «неплохо, но могло быть лучше», и в это время камера выключилась. Запись оборвалась, проигрыватель, приученный выплевывать диски по окончании, шумно выдавил лоток.
Бахва встал между Иваном и Важей. Обернулся к Куренному и молча ударил того по лицу. Иван отшатнулся, но даже руки не поднял. Кровь закапала из разбитого носа. Манана, шлепнув Важу по щеке, раз, другой, наконец, отняла у того винтовку. Обернулась к Ивану. И молча подошла, подпрыгнула к тому, все так же на одной ноге. Подала платок.
Без единого слова Куренной взял его, молча вытер кровь и вернул. Наступило тягостное молчание. Важа бессильно опустился на пол рядом с телевизором. Неожиданно он заплакал, закрыв ладонями лицо. Ему никто не мешал, но и не останавливал. Несколько раз он произнес «Зачем? Зачем?», но потом замолчал. Только плечи подрагивали.
Иван подошел к окну, открыл его. Бахва резко развернулся, не понимая, что собирается предпринять русский. Хотя… какой он теперь русский. Такой же как и батоно Ираклий. Как они все, оказавшиеся в одной мышеловке. Бахва подошел к нему:
– Зачем ты пошел с нами?
– За тем же, за чем и вы. Доложить в центр.
– А в Сухуми не проще? – бессильно произнес Важа, немедля пожалев о сказанном. И снова закрыв лицо руками.
– Я как раз оттуда. Мне было поручено сопровождать вашу группу… – он замолчал на полуслове. Снова ватная тишина охватила комнату.
– Так кто ты? – сколько минут прошло, прежде чем Манана задала этот простой вопрос? Одна или десять? Время остановилось.
Куренной вздохнул. Посмотрел на нее.
– Кажется, сейчас это уже неважно, – и снова помолчал. – Но если ты хочешь знать…
– Нет, – вырвалось непроизвольно, Манана опустила глаза. – Уже не хочу, – добавила она чуть слышно после новой паузы.
И новая порция тишины. Наконец, Бахва подошел к телевизору и просто сбросил на пол.
– Все, хватит. Закончили разбираться. Теперь надо сообразить, куда нам двигаться. Либо на вокзал, либо к автобусной станции. Вокзал дальше, но не факт, что автобусы ходят. А вот поезда мы слышали.
Долго никто не отвечал командиру. Важа медленно поднялся на ноги, посмотрел на разбитый телевизор, неохотно поднял винтовку и все так же молча вышел. Его никто не останавливал. Важа остановился в коридоре, и стоял там, подобно часовому, стерегущему свое прошлое. Бахва снова оглядел всех. Неожиданно обратился к Ивану.
– Если что-то не так, какие у вас были договоренности?
– Как таковых договоренностей не было. Но мне кажется стоит идти на вокзал, там ведь должны быть железнодорожные войска. И желательно побыстрее. Тут возле дома мертвяки уже бродят.
Бахва подошел и вгляделся в медленно двигавшихся мертвецов, направлявшихся со всех сторон к их месту дислокации. Некстати вспомнил заголовок газеты, любезно сложенный Важей. Ну конечно, скорее всего, городу была объявлена полная эвакуация. А он почему-то полагал, что мертвые атакуют, но атака отбита и город остался в руках живых. Снова ошибка. Город, второй по величине в Грузии, решили оставить мертвым. На ум сразу пришли карточки, наклеенные на сельпо в далеком поселке – Кутаиси в качестве цели перемещения не упоминался не разу. Тогда Бахва не уделил этому внимания. Сейчас понял, что же происходило во время их отсутствия, сложил недостающие части мозаики. Кажется, власть решила удерживать только столицу и окрестности, или одну столицу. А те, кто бежал к портам… они, наверное, просто спешили из страны подальше. Интересно, куда же уходили эти поезда, печальные свистки которых он слышал? К морю или к столице?