– Сколько? – едва слышно произнесла она. Он хмыкнул.
– Разумеется, бесплатно. Да не пугайтесь вы так, блок пустует, но все удобства есть, можете даже душ принять. Только сперва позвоните следователю, а уж потом я вас проведу.
Дело Егора теперь вел некто Шинкарь. С ним Настя и договорилась на завтра на десять. Затем охранник провел ее в блок. Она выбрала одиночку, чисто подсознательно. Здесь, в незанятом блоке, было тихо, свежо, уютно. Она поменяла за свою короткую жизнь немало помещений, порой много лучших, но это приглянулось ей сразу. В камере она вздохнула с облегчением и смогла, наконец, перевести дыхание. В соседних блоках тоже находились люди, много людей, многие из которых совершили преступления весьма тяжкие, но сейчас об этом не думалось.
– Дверь я закрывать не буду, – сказал он на прощание, конвойный, , – Спокойной ночи!
Утром она поехала на Дмитрия Ульянова. Прокуратуру нашла сразу, ее провели к следователю. У двери пришлось немного подождать, Шинкарь оказался занят каким-то просителем. Освободился около одиннадцати. Пригласил войти и сразу приступил к делу. Первым же вопросом спросил, почему она без родителей, которые, в особенности, Андрей Кузьмич Иволгин, должны были явиться по повестке вместе с ней. Она ответила, в двух словах рассказав об аварии.
– Приношу соболезнования. Так когда и как вы познакомились с подозреваемым?
Допрос длился долго, Шинкарь оказался дотошным следователем, и все выискивал, выпытывал, пытался подловить на мелочах, словно и она была причастна к чему-то подсудному, о чем Настя пока не подозревала. Устав и измучившись, она наконец, спросила прямо, в чем обвиняют Егора. Следователь нахмурился.
– Если бы все было так просто. В контрабанде наркотиков, сударыня.
– Каких наркотиков? – спросила она. Ее пробрала дрожь.
– Если бы знать. Кузнецов пришил статью, я только разбираюсь. По идее, все, что было связано с убитым Ширваном Додаевым, все наркота. По этому его и задержали в свое время твоего Егора Антипова. Предъявили обвинение, странно, что суд выдал санкцию на арест, ведь наркотиков в грузе не нашли. Пока, – мрачно добавил он.
– Так две недели прошло, сколько ж можно.
– По этой статье хоть до потери пульса. Мне знать важно, насколько хорошо Антипов знал содержимое груза, почему поехал один, как собирался встречаться с Додаевым. Он ведь всю дорогу молчит.
– А как адвокат? – спросила Настя. Следователь только усмехнулся.
– Да какой сейчас адвокат…. – она хотела возразить, но Шинкарь ее перебил: – Да знаю я, не по правилам. Ну так у нас и жизнь теперь не по правилам, а как получится. Слушай, дочка, если не в тягость помочь. Егора все равно отпустят, не на этой неделе, так на следующей. Потерпит, камера у него хорошая. Но мне нужно знать правду насчет товара. Ведь просто так Додаев не стал бы гнать фуру с игрушками через всю страну, когда такие же мог купить на любом рынке в разы дешевле. Может, была вторая фура, которую мы пропустили, может, еще что. Ведь, чувствуется, большой груз, огромная партия. Помоги.
Она долго смотрела на следователя, удивляясь его откровенности. Вспомнила как Егор боролся с Лазарем, пытаясь вырвать у него пистолет. Как их обоих запихали в машину.
– А где беглый зэк, с которым вы вместе Егора взяли.
– Не я, милиция. Сидят в камере.
– Одной?
– Кажется, да. Но ведь у них разные статьи, – помолчав немного, ответил он. Настя побледнела. Все поняла разом, и эту откровенность и стариковское заискивание. И резко кивнула, соглашаясь.
Шинкарь подвез ее к дверям СИЗО, надавил на кого-то, чтобы Егора немедля вытащили из камеры на свидание. Дежурный спросил о передаче, но Настя только растерянно покачала головой. Не подумала, а ведь надо было, должна подумать. Почему не получается догадаться в последний момент, а только лишь, когда он пройден?
У нее проверили сумочку и пропустили в зал свиданий – просторное помещение, разгороженное посредине стеклянной преградой до самого потолка. Вдоль преграды шел ряд кабинок, наподобие телефонных, собственно, в них все в них и было, как в телефонной: трубка для связи, одна, без аппарата, жесткий стул и небольшая полка для сумочки. Насте отвели восьмой номер, в дальнем конце, она прошла в кабинку, села и тут же встала – вдоль окна кто-то прошел. Нет, не Егор. Он появился минутами позднее, когда Настя уже стояла, прижавшись к стеклу, выглядывая проходивших. Сел напротив, невольно улыбнувшись.
Ей показалось, он немного похудел. Но не осунулся, не сдался, лицо, едва он увидел Настю, разом посвежело; та сразу заговорила с ним и говорила бы, пока он демонстративно не снял трубку и не поднес ее к уху.