Лифт раскрылся, приятели зашли, и их смех поехал вниз по этажам.
– Хорошо, ты не ушел так быстро.
– Признаться, мне просто некуда спешить, – Борис улыбнулся. – А кроме того, я не курю. – Оперман хмыкнул, они прошли обратно в квартиру.
– Странные парни, – заметил Леонид по возвращении к чаю с плюшками, – собачатся беспрерывно, и все же не могут обойтись без этого. Как будто тянет.
– Наверное, так и есть, душу отводят. Ведь серьезно, аргументировано нечасто удается поспорить. Тем более, о наболевшем. В чем все время сам с собой рассуждаешь. Как тут не возлюбить оппонента своего?
– Ты прав. Со мной был случай. Я тогда вел дневник в «Живом журнале», то есть году в седьмом, у всех пользователей была возможность комментировать статьи, выкладываемые в сетевой «Газете». Так она называлась. Статьи там были на подбор, все написанные с точки зрения вот таких, как Ипатов, откровенных западников. Чистых, стопроцентных либералов. Читатели возмущались позицией, но редакция стойко ее отстаивала, а ее столь же стойко ругали. Смешно, конечно, когда газету читают только, чтобы изругать, но с другой стороны, ведь читают. И вот я раз решил тоже откомментировать. Задела меня позиция автора по поводу гей-парада. Дескать, мы, тупые азиаты, никогда не примем его, пускай даже наше все Машков и дадут разрешение. Дескать, успешный гей-парад в Москве был бы обманом, поскольку создавал иллюзию терпимости российского общества к гомосексуализму. Я написал подробный комментарий, разместил – через пару минут его стерли. Повторил, менее подробно, снова тот же результат – «ваш комментарий удален модератором».
– Причину конечно, не объяснили.
– Разумеется. Но я догадался и так. Комментарии оставлялись примерно следующие: либо согласных с позицией меньшинства. Или же откровенно дурные, вроде того, сколько автор получил от Запада, честно ли отработал свои тридцать сребреников и еще дурнее вроде воплей: одумайтесь, люди, от педерастов одно зло, возлюбите ближнего своего, –Оперман захохотал. Впрочем, довольно нервно.
– Знаешь, по этому поводу достаточно вспомнить историю. Вот та же Древняя Греция или Рим, у них-то гомосексуализм не считался извращением никогда. Как только общество достигало определенной точки развития, становилось сытым и довольным, оно требовало удовлетворения прихотей.
– Вот именно, – тут же оживился Борис. – Доходило до того, что киники пытались привлечь внимание к своим речениям, публично избивая учеников, мочась или мастурбируя. А ни один порядочный римлянин не мог работать, поскольку это считалось страшнейшим позором. Работавший плебей требовал зрелищ, и если во времена ранней империи, гладиаторы редко сражались до смерти, то ближе к распаду это стало нормой. Как нормой стало травить христиан зверями, зверей гладиаторами, устраивать публичные совокупления, ну и так далее. Все было мало, раз преступив мораль, надо было делать это еще и еще, дальше и больше, это стало наркотиком. Пока однажды не пришел Алларих.
– Да, переступание через нравственный закон всегда приносит и удовлетворение и желание совершить то же сызнова. Впрочем, если вернуться к нашей истории, девятнадцатого-двадцатого века, можно заметить, как изменялось отношение к гомосексуалистам. Сперва их, по модному в свое время учению евгенике, вешали, кастрировали, отправляли на каторгу – и прежде всего, в цивилизованной Европе или Америке. Сперва в США, затем, в Англии, а уже после в Германии.
– Верно, – Борис удивился столь неожиданно оказанной поддержке, касательно Германии, а посему продолжал стремительно. – Евгеника была экспортирована в Веймарскую республику именно из Штатов, еще в одиннадцатом году, именно оттуда субсидировался фонд кайзера Вильгельма. Помнишь я перевел субтитрами американский евгенический фильм «Дети завтрашнего дня» тридцать четвертого года, там он уже давно под запретом. Боятся вспоминать, что когда-то в десятых-двадцатых годах, были созданы сети общественных работников для выявления неполноценных людей и их стерилизации или уничтожения, особенно младенцев. Тогда евгеника была страшно популярной, всем хотелось выводить расу новых людей, благо недавние открытия в генетике это позволяли, и соответственно, низводить неизлечимо больных, инвалидов, неполноценных и низшие расы в прах и пепел. Смешно, но даже церковь и та проповедовала евгенику, уверяя, что Христос был первым евгеником. Так что, когда Гитлер пришел к власти, он не взял ничего нового. А то, что германский эксперимент по выведению чистых людей и уничтожению неполноценных стал самым известным, вполне понятно. Дело не в масштабах, а в принципе. Ведь Германия проиграла. А значит, обязана была нести ответственность. За проступки и прегрешения учителей в первую голову. Но только верхушка: ведь Эйхман и компания были вывезены союзниками из разоренной страны, видимо, про запас, – Лисицын устало вздохнул. – Я не стану обелять Гитлера, это был сложный и противоречивый человек. Не стану обелять и евгенические эксперименты. Меня огорчает до глубины души только одно: все пытаются замазать Третий Рейх, чем угодно. Вот сейчас модно гомосексуализмом, мол, раз на нас дуешься, не можешь воспринять, значит, сам такой.