В тот момент, когда «Жигули» Тихоновецкого отправились по набережной к Октябрьскому мосту, движение было весьма оживленным, словно в час пик. Мост был оцеплен ОМОНом, как со стороны въезда, так и на выезде, милиция, прячущаяся за БТРами, не торопилась вступать в объяснения, возможно, сама толком не знала, для чего именно ее согнали сюда, помимо контроля за движением. Теперь оно осуществлялось только в одну сторону – в центральные районы города. Когда они проезжали мост, по соседнему, железнодорожному, в противоположном направлении двигался состав с бронетехникой.
Наконец ожил мегафон, кто-то из командования, осуществляющих эту операцию, решил прояснить суть ее для всех.
– Уважаемые жители левого берега! – рявкнул зычный глас так, что эхо пошло гулять по Волге. – Решением военного совета вам надлежит в ближайшее время покинуть свои дома на срок проведения операции по зачистке местности от живых мертвецов. Берите только самое важное – деньги и документы, за остальное можете не беспокоиться, наши солдаты… – подозрительная пауза, секунд в десять, и снова: – Вам нечего опасаться, но нашим войскам требуется перегруппировка, поэтому мы просим вас очистить левый берег во избежание возможных катастрофических недоразумений. Время окончания сборов – шесть часов тридцать минут утра. Убедительная просьба уложиться в это время.
– Штатский говорит, – заметил отец. – Военный бы так не рассусоливал. Валь, сверни на Волжскую набережную, у меня какое-то дурное предчувствие, касательно этого голоса.
– Что ты имеешь в виду? – тут же спросила мама. Но отец молча покачал головой.
– Буду не прав, нервы потреплю, прав – накаркаю. Не хочу говорить.
Они проехали вдоль набережной. На этом берегу тоже было заметно некоторое оживление. По крайней мере около десятка БМП выстраивались вдоль берега, ощерившись пушками на противоположную сторону реки. Вокруг них суетились солдаты. На вопрос Валентина, что происходит, ему ответили с третьего раза и то нецензурно. Он проехал дальше.
– Что скажешь, пап?
– Закрывают тылы на случай поражения. У нас в городе два моста через Волгу, как ты знаешь… – он неожиданно замолчал. И перевел на другую тему: – Знаешь, Валь, отвези нас с мамой домой, мы сами распакуемся как-нибудь, а ты давай в мэрию, в правительство, словом, пошевелись, узнай, что же произошло, отчего все так покатилось.
Оставив родителей распаковывать немногочисленные пожитки на старой квартире, Тихоновецкий бросился в мэрию, там ему дали от ворот поворот, сообщив, что начальство у губернатора, тогда он рванулся на Советскую, в правительство области.
Сама площадь являла собой потревоженный муравейник; в этот ранний час, а солнце только восходило, окрасив восток в нежно-розовые пастельные цвета, всю ее занимали машины с номерами местного чиновничества. Тихоновецкий попытался пробраться к зданию правительства, но там уже выстроились журналисты местной телекомпании, ожидавшие выхода губернатора, и жители окрестных домов, потревоженные сиреной. По расслабленному состоянию охраны поняв, что еще какое-то время до появления губернатора у него есть, Валентин вновь впихнулся в машину и помчался к Октябрьскому мосту.
Командование прибыло на место проведения операции, милиция наконец, разобралась, что к чему, и теперь интенсивно прогоняла беженцев с левого берега на правый. Поскольку об их дальнейшей судьбе никто не озадачился, большинство оставалось непосредственно за мостом, образуя громадное скопище народа, не давая другим ни пройти, ни проехать. Начальник гарнизона, пытаясь разогнать матерящую его толпу, кстати вспомнил о пустующих новостройках в районе Осташинского кладбища, всем было рекомендовано располагаться там и немедля, иначе он будет вынужден применить силу. После заявления, подкрепленного порцией матюгов и выстрелом в воздух, толпа стала потихоньку рассасываться, Тихоновецкий пробрался к полковнику мотострелковых войск.
– Да хрен его знает, что происходит, – честно признался тот всматриваясь в бинокль на другой берег. Удушливая завеса дыма постепенно редела, а стрельба становилась все слабее. – Можешь так и записать. Только не маши мобильником, у меня ребята нервные, могут запросто отобрать, а самого в реку сбросить.
– Кто проводит операцию?