Такой традиционный прием, как открытость интерьера, соединение внутреннего объема с внешним окружением дома, стал самым активным элементом новых сооружений. Однако широкое использование нетрадиционных материалов дало возможность совсем неожиданной его интерпретации, иногда даже более раскованной и гибкой в сравнении с прежней незыблемостью толкования строительных канонов. Если ранее маленький деревянный дом соединял лаконичный, не загруженный предметами интерьер с садом — непосредственным продолжением жилья, то массивное железобетонное сооружение было лишено этих качеств. В то же время огромные стеклянные поверхности с прочным стальным обрамлением могли превращаться в своеобразные новые сёдзи, скользящие в металлических пазах, или, наконец, при неподвижных конструкциях стен, «обтягивая» четкий каркас здания своей прозрачностью, создавать полную иллюзию слияния внешнего и внутреннего объемов.
К тому же старый, традиционный сад оказался вполне совместим с новыми зданиями. Конечно, гармоничное слияние старого и нового складывалось далеко не сразу. С каждым новым сооружением карасансуй (традиционный сухой сад и сад воды) стал настойчивее вторгаться в сферу новых архитектурных приемов, завоевывать все более прочные позиции. Если сначала архитекторы при строительстве общественных зданий сравнительно редко и осторожно обращались к старому саду и его элементам, то с середины 50-х годов сад начинает не только обосновываться возле многоэтажных гигантов, но и подниматься по этажам, располагаясь в холлах, на открытых террасах, в номерах отелей. Порой сад — это полуметровый разлив песка с вкрапленными в него темными силуэтами камней или пирамидой маленького храмового фонаря.
«Общение» интерьера с внешним окружением, их гармоническое соединение происходило, по существу, только на первом или в лучшем случае на самых нижних этажах здания. Верхние же этажи «впускали» в интерьер всю панораму города и нередко даже отдаленные живописные уголки окраин. Поэтому маленький сад, лежащий песчаным пятачком где-то внизу, выходил из поля зрения. Теперь сад, в течение веков создававший окружение японского дома со всеми его атрибутами (песком, камнями, фонарями и часто даже водой), шагнул внутрь современного здания. Это стало чрезвычайно важным моментом, представляющим серьезный этап трансформации традиционного искусства, его активной жизни в новых условиях. Общение всего здания с садом — важная черта нового японского ансамбля — приобрело свои стилистические черты. Введение природы в дом не противоречило, а было даже издавна свойственно национальному восприятию. И это не только визуальное слияние с ней при открытых стенах. Тут и обязательный чуть кривоватый, не очищенный от коры столб касира в чайном павильоне — символ естественной, нерукотворной прелести, и дерево, пропущенное сквозь крышу в маленьком крытом дворике, предваряющем вход в дом. Атрибуты и идеи садового конструирования оказались приемлемыми, прижились и в старых массивных сооружениях, выстроенных в конце XIX — первой половине XX в., как правило, в центре крупных японских городов.
В Осака такими массивными семи-восьмиэтажными зданиями с толстыми стенами застроена главная улица города — Мидосудзи, деловой центр Кита. Немало их и в огромном районе, протянувшемся между Минами (юг) и северной частью города. Нередко в таких сооружениях окна в фасадной части делались широкими, большие стеклянные поверхности членились, как в здании фирмы «Токио кайдзё хисуй», вертикальными и горизонтальными полосами. Весьма характерным для многоэтажных сооружений стало заштриховывание фасада по всему пролету алюминиевыми ребрами тавровой формы, использующих литой алюминий «Алкаст». Пример такого решения — здания «Кобе банк» на Мидосудзи, Японского банка, фирмы «Мицукоси» и т. д.
Нередко в солнцезащитных устройствах полосы, экраны, выступы разнообразных форм использовали бетон. Подобный пример представляет строительство архитектором Сакакура Дзюндзо на Сагису Камидори (район Фукусима 1961 г.) здания фармацевтической лаборатории Сионоги. Общая площадь этажей этого здания — семнадцать тысяч семьсот пятьдесят четыре квадратных метра. Семиэтажное строение со стальной каркасной конструкцией и железобетонными навесными стеновыми панелями — образец функциональной архитектуры, в которой отчетливо проявляются и рационализм, и стремление к символическому «озвучиванию» в духе традиции подчеркнуто геометрических форм. Солнцезащитные, разной ширины бетонные полосы полностью «заштриховывают» центральный и боковые фасады, ритмическим чередованием рождая, несмотря на жесткость и холодность материала, образ, близкий национальному. Специфическая структура деревянных решетчатых экранов традиционного дома, обеспечивающая визуальность, здесь изменена, но не в ущерб главному свойству: солнцезащитные элементы создают тень, но не препятствуют обзору и открытости интерьера.