Приобретение обстановки тоже вызвало споры. Хунцзянь считал, что можно одолжить все необходимое у родителей. Но Жоуцзя, как женщина, серьезнее относившаяся к устройству своего гнездышка, хотела обновок. Хунцзянь зашел с ней в близлежащий магазин, приглядел стол и хотел уже платить, однако Жоуцзя пожелала прицениться сначала в других лавках. Но тут уж он отказался сопровождать ее. Она не настаивала и позвала с собой тетку.
Когда самое необходимое было приобретено, супруги Лу пришли к племяннице на новоселье. Лу заметил, что на лестнице слишком темно, и велел Фану потребовать у хозяев, чтобы провели освещение. Тетке показалось, что комнаты слишком малы. Она заявила, что Фан-старший должен был выторговать хотя бы одну большую. Лу, которому глухота не мешала слышать слова супруги, тут же присоединился:
— Конечно, конечно. Наверное, Хунцзянь, ваш дом в провинции совсем невелик, а то зачем бы вам менять его на такие каморки? — Он рассмеялся, а Бобби поддержал хозяина лаем. Затем Лу спросил Хунцзяня, были ли за последние два дня какие-нибудь важные новости. Хунцзянь ответил отрицательно. Лу не расслышал. Тогда Хунцзянь крикнул ему прямо в ухо:
— Нет никаких…
Тот подскочил и закрыл ухо рукой:
— Перепугал до смерти! Чуть барабанную перепонку не порвал!
Госпоже Лу, которая подарила племяннице обстановку для одной из комнат, показалось, что Хунцзянь ведет себя непочтительно по отношению к новоявленному дяде, и вступила в разговор:
— Я никогда не читаю вестник вашего агентства, предпочитаю газеты на английском языке. Кстати, как он у вас расходится?
— Сейчас, когда Германия разбила Польшу, Англия приуныла. Боюсь, что в дальнейшем вам придется изучать немецкий или русский язык.
— Не собираюсь я изучать немецкий! — рассердилась тетка. — А на русском разговаривают приказчики в магазинах.
Тут и супруг ее, оправившись от испуга, пустился в рассуждения — мол, Англию он никогда не принимал всерьез, зато Америка — вот это сила.
После их ухода Жоуцзя сделала мужу выговор.
— Это мой дом, и я не желаю видеть их здесь, — заявил Фан.
— А сам сидишь на подаренном ими стуле!
Фан оглянулся — все стулья и диван были присланы теткой. Тогда он уселся на кровать.
— Кто просил их дарить? Давай отошлем обратно. Я лучше на полу буду сидеть!
— Ты совсем как малое дитя. И как тебе самому не надоест!
Когда женщина называет мужчину ребенком, это обычно производит на него успокаивающее действие. Фан не был в этом смысле исключением.
Как-то утром Дунь-вэн с супругой тоже пришли посмотреть квартиру сына. Жоуцзя была на службе, а Хунцзянь дома — часто он уходил в редакцию только после обеда. Мать поднялась к нему первой и велела пойти встретить отца, он кое-что принес. Прислугу же посылать не стоит, еще разобьет — все они такие растяпы. Хунцзянь сбежал вниз и через минуту внес в комнату старомодные стенные часы с боем. Выяснив, что сын не узнает эти часы, отец не без горечи произнес:
— Где уж вам, нынешним, помнить о достоянии предков. Они же куплены еще дедушкой и висели у нас в дальнем зале!
Тут Хунцзянь вспомнил: это была одна из вещей, что братья вывезли прошлой весной из старого дома. Отец продолжал:
— Маленьким ты любил слушать их бой. Дедушка собирался подарить их тебе, когда вырастешь! Эх, ничего-то ты не помнишь… А я носил их чинить в мастерскую, оказалось, механизм совсем хороший. Раньше-то вещи прочнее делали, сейчас таких не найдешь.
— Я гляжу, Жоуцзя носит такие крохотные часы, — вставила госпожа Фан. — В них же механизму негде поместиться!
— Знаешь, мать, присловье: мал воробей, но внутри у него есть все, что нужно. Правда, маленький механизм не так прочен…
— Вот и я то же самое говорю! — обрадовалась мать.
Отец выбрал место для часов, послал служанку за лестницей, потом смотрел, как Хунцзянь вбивает гвоздь, потом с разных сторон посмотрел на часы… Наконец он изрек:
— Ладно, не будем трогать. Вообще-то повыше им было бы лучше. Ход у них хороший, я вчера проверял — за час отстают всего на семь минут. Запомнил? Семь минут.
— Дорого за мебель платили? — поинтересовалась мать. — Надо было брать красного дерева, а эта долго не простоит. Ах, это ее тетка подарила! А родители что-нибудь дали?
— Подарили обстановку для другой комнаты, — соврал Хунцзянь, но, видя, что мать недовольна, добавил: — И еще кухонную утварь.
Лицо матери было по-прежнему хмурым, но Хунцзянь не смог больше ничего придумать. Она указала на железную кровать: