Жоуцзя почла за благо не противоречить. Гостьи начали внимательный осмотр обстановки, осведомлялись о цене, хвалили Жоуцзя за практичность, хотя время от времени вставляли замечания о том, что где-то видели такой стол или стул по более дешевой цене, но не догадались купить.
— А где вы храните сундуки? — спросила младшая невестка.
— В спальне — у нас их немного.
— В здешних домах комнаты такие крошечные, что в них много и не поместишь, — заметила жена Пэнту. — Помню, была у нас задняя комната. Когда я выходила замуж, мне в приданое дали столько сундуков, тазов, ведер и всякой всячины, что туда все не влезло, пришлось еще и спальню заставить. Так было некрасиво!
— И у меня так же было! — подхватила младшая. — Проклятые японцы все пограбили, как вспомнишь — плакать хочется. Сейчас чего не хватишься — надо покупать заново. Раньше у меня было семь меховых вещей — и мерлушковый халат, и теплая накидка, а сейчас надеть нечего.
Жена Пэнту отставать не пожелала и тут же присочинила себе в приданое еще немало ценных вещей, но под конец сказала:
— Старшая сестрица поступает правильно. Время сейчас военное, может, и из Шанхая бежать придется — что тогда делать с вещами? С собой не возьмешь, а бросать жалко. У тебя, сестрица, еще кое-что осталось, — обратилась она к младшей, — а я побегу почитай что голая, ха-ха-ха! Ну, нам пора идти.
Только тут Жоуцзя поняла, что невестки приходили разведать про ее приданое, и от злости лишилась аппетита. Вернувшийся вскоре Хунцзянь заметил, что она не смотрит в его сторону, и шутливо спросил:
— Что, поссорилась на работе с тетушкой?
— Брось свои шуточки! — вскипела жена. — Мои родные относятся ко мне по-человечески. Это твои являются только затем, чтобы позлить меня.
Хунцзянь тут же вспомнил о намерении матери поучить Жоуцзя уму-разуму и всполошился:
— А кто приходил?
— Кто же, как не дражайшие невестки!
Хунцзянь разразился потоком крепких выражений, но от сердца у него не отлегло.
— Это ведь твой дом, значит, родственники твои могут приходить и уходить, когда им вздумается, — не унималась Жоуцзя. — А я должна быть благодарна, что меня не гонят на улицу.
— Не надо вспоминать старое, я признаю, что наговорил тогда лишнего, — сказал Хунцзянь и погладил жену. — Ну, рассказывай, чем они тебя обидели? Ты ведь и сама остра на язык, видно, вдвоем они оказались сильнее?
— Да разве с твоими родичами кто сравнится? У них у каждого по три головы и шесть рук, все давно продумано и рассчитано! Засни только — они тебя зарежут, сварят и съедят, проснуться не успеешь.
— Ты уж скажешь, — улыбнулся Фан. — А что правда, то правда: ты порой спишь, как мертвая, — вернешься с работы, никак не добудишься.
— Я в таком духе продолжать не намерена! — отрезала жена.
Хунцзянь извинился и, выяснив подробности происшедшего, воскликнул:
— Будь я дома, не постеснялся бы вывести их на чистую воду. Какое такое приданое они принесли? Одно хвастовство.
— Но ты же в это время учился за границей. Вдруг и вправду что-то было?
— Да знаю я их семьи! Взять хоть тестя Пэнту — бедняк бедняком. Я еще был в университете, когда он старался пристроить дочь, да мой отец воспротивился, сказал, что еще рано.
— Как все-таки мне не повезло! Пришлось породниться с такой жалкой публикой, да еще и колкости сносить. Когда они рассматривали мебель, все время намекали, что мы купили втридорога. Но если они такие ловкие, почему не приходили помочь?
— А ты сказала, что обстановку второй комнаты мы сами купили?
— Конечно, а в чем дело?
— Плохо дело! — хлопнул себя по затылку Хунцзянь. — Это я виноват, забыл тебе рассказать. Когда здесь были родители, я говорил им, что это подарок твоей семьи.
— Как же ты мог забыть? Ведь теперь мне стыдно будет показаться в вашем доме! Они же теперь будут думать, что действительно подаренные вещи тоже мы купили. У тебя есть голова? Соврал, так мне бы хоть признался. Как мы поженились, ты без конца умничаешь и все время попадаешь впросак.
Хунцзянь понимал, что виноват, но пытался оправдаться:
— Я же соврал из лучших побуждений. А сразу не сказал потому, что не хотел рассердить тебя.
— Само собой, я бы рассердилась. А за добрые намерения спасибо, ведь ты лгал, спасая репутацию моей семьи. Но было бы лучше, если бы ты сказал матери правду — что за купленную мебель из моего будущего жалованья выплачивать придется. Конечно, Суни — люди бедные, не дали дочери приличного приданого. А что нам дали Фаны? Много на свадьбу потратили? Даже плату за эти комнаты и то мои родители внесли! Ах, я про часы забыла (тут она заметила, как вытягивается лицо мужа, и поднесла ему зеркало). Ну, разве не похоже на часы? Видишь, я была права!