— Сейчас я пошлю няньку что-нибудь купить. Где же ты пропадал? Тетя специально приезжала повидаться с тобой, долго ждала, вот мне и пришлось пригласить ее за стол.
Хунцзянь, как утопающий, ухватился за брошенную ему веревку:
— Ах, так ты скормила мой ужин своей тетушке? Премного польщен ее визитом, но я ее не приглашал. Я не хожу к ней, зачем же ей ходить ко мне? А для тебя важнее накормить тетеньку, чем мужа. Что же, я могу и поголодать, доставлю тебе такое удовольствие. Не надо ничего покупать!
— Жалею, что хотела проявить заботу о таком неблагодарном типе, как ты, — бросила Жоуцзя, вновь берясь за газету. — Хочешь голодать — изволь, меня это не касается. Интересно, какими государственными делами был занят наш великий патриот? Ведь на службу ходить уже не нужно! А кого я приглашаю в гости — не твое дело, я несу половину расходов по дому. К тому же няня кладет в еду отраву, меньше съешь — здоровее будешь.
От голода у Хунцзяня кололо в желудке, в кармане не было ни гроша, и не далее как завтра предстояло просить деньги у жены…
— Пусть я подохну, тебе будет лучше — тетушка подыщет хорошего супруга!
— По-моему, ты начинаешь сходить с ума. Тогда тебе полезно поголодать — говорят, это прочищает мозги.
Вторая волна гнева, подобно приливу, окатила Хунцзяня:
— Это что — уроки твоей милой тетеньки? «Мужчин не надо слишком spoil, надо держать их в голоде и холоде».
Жоуцзя пристально посмотрела на мужа:
— Ага, значит, правильно сказала служанка наших хозяев — ты заходил домой. Почему же ты не вошел по-человечески в комнату, а стоял за дверью и подслушивал, как злоумышленник? Такое можно ожидать от твоих невесток, а ведь ты у нас мужчина. Стыдись!
— Да вот, приходится подслушивать, а то я живу, будто в тумане, и не знаю, как вы надо мной издеваетесь.
— Как же мы издеваемся? Давай, рассказывай!
— Сама прекрасно знаешь!
Жоуцзя действительно рассказала тетке обо всем, что случилось в доме Фанов, и они обе отпустили по этому поводу немало язвительных замечаний. Решив, что Хунцзянь слышал весь их разговор, она немного стушевалась:
— Это же не предназначалось для твоих ушей! А то, что тетя обещала подыскать тебе работу на фабрике, ты расслышал?
— Я не нуждаюсь в ее помощи, лучше пойду просить милостыню! — закричал Хунцзянь. — Хватит с нее двух собачек — Бобби и Сунь Жоуцзя. Передай ей, что у Фан Хунцзяня «большие амбиции и никаких талантов». Он не хочет быть прихлебателем у прихлебателей фабрикантов!
Они оба вскочили, глаза Жоуцзя сверкали злобой:
— Каждое ее слово сущая правда! Тебя жалеют, предлагают чашку риса. Не хочешь — не надо, она и без тебя не заплесневеет. Пусть отец ищет для тебя «выход». Только за стариковскую спину каждый может спрятаться, а ты сам бы поискал!
— Я ни за кого не прячусь. Могу тебе сообщить, что я отправил телеграмму Чжао Синьмэю и обо всем договорился с транспортной конторой. Без меня тебе будет спокойнее. Можешь приглашать тетку на ужин, можешь оставлять ее ночевать. А если хочешь — переезжай к ней, пусть она ухаживает за тобой, как за Бобби.
Жоуцзя слушала его с расширенными глазами, слегка приоткрыв рот, а потом сказала, скрипнув зубами:
— Так. Значит, компания распалась. Вещи свои можешь укладывать сам, меня на помощь не зови. В прошлом году ты болтался без дела в Шанхае, с помощью Чжао Синьмэя удалось устроиться в глубинке. Там не получилось — по его же рекомендации устроился в Шанхае. Здесь сорвалось — опять едешь в тыл, кланяться в ноги Чжао Синьмэю. Всю жизнь бегаешь за ним, за одежду его цепляешься… Посмотри на себя со стороны, кто же ты как не его дворняжка? У тебя нет не только талантов, но и самоуважения, а еще рассуждаешь о высоких материях. Только остерегайся надоесть своему приятелю, а то даст он тебе пинка — с каким лицом вернешься в Шанхай? А теперь можешь ехать — мне наплевать!
— Тогда заткнись! — воскликнул потерявший самообладание Фан и сильно толкнул ее в грудь. Жоуцзя зашаталась и отступила к столу, смахнув при этом на пол стакан с водой.
— Ты ударил меня? Ты ударил меня? — твердила она, задыхаясь. Подобно выпущенной из ружья пуле, в комнату влетела нянька Ли:
— Хозяин, как ты посмел ударить ее? Попробуй, ударь меня — я так закричу, что на улице услышат! Барышня, куда он тебя стукнул? Очень больно? А еще мужчина! Отец с матерью тебя пальцем не трогали, я тебя кормила и то ни разу не шлепнула, а он… Не бойся, барышня, уж я для тебя старую свою жизнь не пожалею!